Архив метки: Украина

Ukraine Crisis Is a Geopolitical Game Changer

by Ian Bond, Denis Corboy, William Courtney, Michael Haltzel, Richard Kauzlarich

April 17, 2015

Источник: http://www.rand.org/blog/2015/04/ukraine-crisis-is-a-geopolitical-game-changer.html

The Ukraine crisis is accelerating shifts in power. Russia is a net geopolitical loser; Europe is emerging stronger; NATO is starting to boost defenses; and China sees new openings. These changes are reshaping the international landscape.

Russia’s invasion of Georgia in 2008 shocked the West, but its reaction was muted. Russian peacekeepers already patrolled the separatist areas of Abkhazia and South Ossetia. Although evidence of Russia’s preparations for war was evident months before, Georgia contributed to the initiation of the conflict.

Ukraine is different. Russia’s seizure of Crimea and parts of the Donetsk and Luhansk regions has stirred outrage in the West. Moscow falsified unrest in Ukraine to justify an unprovoked assault, violating solemn international obligations. The Kremlin seeks to carve a coercive sphere of influence by destabilizing neighbors.

Russia is overplaying its hand, however, and losing ground on multiple fronts. Hobbled by corruption and high dependence on hydrocarbon exports, the economy suffers also from growing state interference, a steep oil and soon to be gas price drop, and Western sanctions. Yet, Europe is strengthening its relations with Russia’s western neighbors, NATO is being revitalized, and its defense budgets will grow. Russia’s nuclear saber-rattling is angering Europeans, not scaring them.

Meanwhile, Beijing is more welcome in anxious Central Asia. China is making huge infrastructure investments and pulling gas eastward via pipelines that redraw geopolitical boundaries. If a nuclear deal is sealed with Iran and economic sanctions eased, its energy exports will grow and compete on the world market against those from Russia and other producers.

Russia can take steps to recover from self-inflicted wounds but is not yet doing so. A full withdrawal from eastern Ukraine would end many crippling Western sanctions. The cessation of intimidating military maneuvers and the use of gas as a political weapon would improve ties with Europe. Allowing the new Eurasian Economic Union (Armenia, Belarus, Kazakhstan, Russia and soon Kyrgyzstan) to become a depoliticized, rules-based entity would bring economic benefit and boost land-based trade between China, Europe and the Middle East. Slashing state economic interference and corruption would boost Russian entrepreneurship and productivity.

Rather than seizing these opportunities, the current policies of Russia jeopardize its substantial interests in Europe. The European Union is Russia’s largest trading partner and accounts for three-quarters of Russia’s inward foreign direct investment stocks. EU competition policy is stopping Russia from building a gas pipeline via the Black Sea that could box in customers. An EU energy union would further reduce risks of undue reliance on Russian energy.

With the emergence of the Ukraine crisis, Germany for the first time is leading the West — not just Europe — in dealing with Moscow on a major security issue. The Minsk II accord reached in February is replete with ambiguities, suggesting that Berlin and Paris lack the necessary clout to manage prime-time security issues on their own. On the eve of the Minsk II talks German Chancellor Angela Merkel weakened her bargaining leverage by averring that progress in Ukraine could not be “achieved by more weapons.”Without meaningful Western military aid, Ukrainian President Petro Poroshenko acceded to unreasonable demands from Russian President Vladimir Putin. Partly as a result, Ukraine’s eastern front remains vulnerable.

On April 15 German Finance Minister Wolfgang Schaeuble beseeched America to do more to help Europe address the Ukraine crisis: “We know that we need the United States.” One way to do this is to fix the Normandy format used in the Minsk ceasefire talks (France, Germany, Russia, Ukraine). This format puts too much burden on Germany and France; it should be augmented with U.S., EU and perhaps Polish and U.K. participation.

Aggression in Ukraine has given NATO new relevance. It has launched a constant rotation of air, maritime and ground presence on the alliance’s eastern border. America is strengthening ground force presence in Poland and the Baltics. A number of European countries are increasing their defense spending and efficiency while focusing more on territorial defense. But recent calls for a European army ring hollow. Too many Europeans still think any crisis can be solved by diplomacy alone; history suggests that negotiating is more effective when backed by the willingness to use force if necessary. France understands this, but the U.K. ought to recover its will to fully engage and not act as if it is halfway out of Europe.

Many Europeans, especially in Central and East Europe, see the United States as a security guarantor, despite some popular anti-Americanism. U.S. reconnaissance and intelligence are essential to monitoring the Minsk II ceasefire. If Russia were sharply to expand aggression — heightened violence this week in eastern Ukraine is worrying — America and several European allies would likely rush military aid to Ukraine with the aim of improving defenses and raising the costs of aggression. Additionally, sanctions would be expanded. Regardless, Ukraine urgently needs more aid for governance and security sector reform.

Russia’s aggression abroad and repression at home have altered the basic assumptions of earlier Western policy. By misjudging the tolerance for aggression in Europe, Moscow is bringing on the encirclement it fears. The West is now better prepared to deal with any further aggression and more confident that Ukraine’s future will be as part of an enlarged Europe.

Preserving Ukraine’s Independence, Resisting Russian Aggression: What the United States and NATO Must Do

By: Steven Pifer, Strobe Talbott, Ambassador Ivo Daalder, Michele Flournoy, Ambassador John Herbst, Jan Lodal, Admiral James Stavridis and General Charles Wald

February 2015

Источник: http://www.brookings.edu/research/reports/2015/02/ukraine-independence-russian-aggression

Скачать полный текст

«Preserving Ukraine’s Independence, Resisting Russian Aggression: What the United States and NATO Must Do» is a project of The Brookings Institution, The Atlantic Council, and The Chicago Council on Global Affairs, which argues for greater U.S. leadership in ending the conflict in Ukraine and Russian involvement in the region. The report, authored by eight former senior U.S. diplomatic and military officials, urges the United States and NATO to bolster Ukraine’s defense and deter further Russian aggression by providing military assistance to Ukraine—including lethal defensive assistance.

The report is informed by and summarizes discussions in January with senior NATO officials in Brussels and senior Ukrainian civilian and military officials in Kyiv and at the Ukrainian “anti-terror operation” headquarters in Kramatorsk, in eastern Ukraine.


• The White House and Congress should commit serious funds to upgrade Ukraine’s defense capabilities, specifically providing $1 billion in military assistance this year, followed by an additional $1 billion each in the next two fiscal years;

• The U.S. government should alter its policy and begin providing lethal assistance to Ukraine’s military and;

• The U.S. government should approach other NATO countries about also providing military assistance to Ukraine.

The focus of this assistance should be on enhancing Ukraine’s defensive capabilities, including by providing counter-battery radars to pinpoint the origin of long-range rocket and artillery strikes, unmanned aerial vehicles (UAVs), electronic counter-measures for use against opposing UAVs, secure communications capabilities, armored Humvees and medical support equipment. In addition, it should include lethal defensive capabilities, especially light anti-armor missiles.

The report’s authors collectively urge the Obama administration and NATO member governments to move rapidly and implement the aforementioned recommendations. They write,“President Putin may hope to achieve glory through restoring, through intimidation and force, Russian dominion over its neighbors. But a peaceful world requires opposing this through decisive action.”

The eight distinguished foreign policy practitioners and scholars who contributed to this report include:

Ambassador Steven Pifer, Senior Fellow, the Brookings Institution, and former U.S. Ambassador to Ukraine

Strobe Talbott, President, the Brookings Institution, and former Deputy Secretary of State

Ambassador Ivo Daalder, President, the Chicago Global Affairs Council, and former U.S. Permanent Representative to NATO

Michele Flournoy, Chair, Center for a New American Security, and former Under Secretary of Defense

Ambassador John Herbst, Director, Dinu Patriciu Eurasia Center, the Atlantic Council, and former U.S. Ambassador to Ukraine

Jan Lodal, Distinguished Fellow and former President, the Atlantic Council, and former Principal Deputy Under Secretary of Defense

Admiral James Stavridis, Member of the Board, the Atlantic Council, Dean, Fletcher School of Law and Diplomacy, Tufts University, and former Supreme Allied Commander Europe

General Charles Wald, Member of the Board, the Atlantic Council, and former Deputy Commander, U.S. European Command

Obama the Carpenter

The President’s national security legacy

Michael O’Hanlon, May 2015

The Brookings Institution

Источник: http://www.brookings.edu/research/reports2/2015/05/obama-carpenter-national-security-legacy-ohanlon

By the standards he has set out for himself, President Barack Obama’s foreign policy has fallen considerably short of expectations and aspirations. By the standards of his critics, of course, the performance has been even worse—with the American commander-in-chief now accused of fecklessness and irresoluteness as global crises multiply on his watch. Even two of his former secretaries of defense have written fairly harsh verdicts on what they saw while serving in his administration.

Gauged by more reasonable and normal standards, however, Mr. Obama has in fact done acceptably well. Both his critics and his defenders tend to use unrealistic benchmarks in grading his presidency. If we use the kinds of standards that are applied to most American leaders, things look quite different.

I do not mean to overstate. Obama’s presidency will not go down as a hugely positive watershed period in American foreign policy. He ran for election in 2007 and 2008 promising to mend the West’s breach with the Islamic world, repair the nation’s image abroad, reset relations with Russia, move toward a world free of nuclear weapons, avoid «stupid wars» while winning the «right war,» combat climate change, and do all of this with a post-partisan style of leadership that brought Americans themselves together in the process.[i] He ran for reelection in 2012 with the additional pledges of ending the nation’s wars and completing the decimation of al Qaeda. Six years into his presidency, almost none of these lofty aspirations has been achieved.[ii] There has not been, and likely will not be, any durable Obama doctrine of particular positive note. The recent progress toward a nuclear deal with Iran, while preferable to any alternative if it actually happens, is probably too limited in duration and overall effect to count as a historic breakthrough (even if Obama shares a second Nobel Prize as a result).

But the harsh verdict of many of the president’s critics as well as his supporters goes too far. Most of today’s problems were not Obama’s creations. Others were mishandled, but generally in ways that could have been far worse. He also managed to avoid a second great recession.[iii]

Most of all, Obama has been judicious on most key crises of the day. His caution and care have been notable—and underrated. He has sometimes taken the notion of strategic restraint too far, as with a premature U.S. military departure from Iraq, excessive nervousness about any entanglement in Syria’s civil war, and ongoing plans for a complete military withdrawal from Afghanistan next year. But Obama’s discipline has often been quite wise and quite beneficial to the nation, especially in regard to Russia, China, and Iran. As his presidency begins to wind down, the country’s fundamentals of national power as measured by economic growth, high-technology, industrial entrepreneurship and productivity, fiscal and trade deficits, and military power are generally no worse and in some cases modestly better than when he entered the White House.

A more thorough assessment of Obama’s foreign policy legacy requires an issue-by-issue examination of the most important foreign policy matters of the day, a task to which I turn below.

Obama’s no-drama strategy

The lofty goals have proved elusive. Barack Obama may not be able to heal the planet, rid the Earth of nuclear weapons, or stop the oceans’ rise as his signature legacies.

But, in fact, there is a strategy, even if it is often implied more than accurately stated, and even if it falls short of the president’s own preferences of what writers and historians might say about his two terms in office. It is more mundane but nonetheless important. Obama is attempting to be strategic in the most literal and relevant senses of the word—defining priorities and holding to them, even when that makes him appear indifferent or indecisive in response to certain types of crises or challenges. Yet he has shown himself willing to employ significant amounts of force when persuaded that there is no alternative. Often, he has made mistakes along the way—not least in his non-intervention in Syria, his premature departure from Iraq, his plans to pull entirely out of Afghanistan, and his failure to help piece Libya back together after the 2011 NATO-catalyzed conflict that overthrew Moammar Gadhafi. But the basic effort to be patient and careful in the employment of American national power, especially military power, has been quite reasonable.

Consider especially the big issues, where by my count he is doing reasonably well on three of the top four:

The Asia-Pacific rebalance

The so-called pivot or rebalance to the Asia-Pacific, a centerpiece of President Obama’s first-term foreign policy in particular, has been generally very sound. Indeed, it enjoys a remarkable degree of bipartisan support. Obama’s theory of the case here is that a reaffirmation of America’s enduring commitment to Asia is strategically wise—especially in light of China’s rise, but also considering India’s dynamism, other countries’ economic progress, and North Korea’s dangerous ways. The fact that it is a long-term, patient policy designed to shape a key region rather than respond to a specific crisis means it often fails to make headlines. But that fact does not lessen its importance.[iv]

There is a «Where’s the beef?» question associated with the rebalance. It is modest in most of its characteristics. Thus, it does not deserve the other name occasionally given to it—the pivot. The military centerpiece of the rebalance is a plan for the U.S. Navy to devote 60 percent of its fleet to the broader region by 2020, rather than the historic norm of 50 percent. But that is 60 percent of what is now a smaller Navy than before. So the overall net increase in capacity for the region is quite modest (indeed, some of those ships may wind up deploying to the Persian Gulf rather than to the Asia-Pacific). The economic centerpiece of the rebalance, the Trans-Pacific Partnership trade deal, is now being actively pursued by the Obama administration—but it may or may not prove achievable at home or abroad.

That said, the rebalance is a smart way to reassert U.S. interests in the region, reassure allies, recognize the importance of new players like India, and remind China and North Korea that Washington is paying attention to what is happening there. It is a signal of commitment without going so far as to be needlessly provocative. It provides a welcome antidote at least rhetorically and diplomatically to what had been a sustained American obsession with the Middle East for the previous decade. And while some of his cabinet secretaries may have lost a bit of focus on the region, Obama himself got there twice in 2014 and conducted a good summit with Chinese President Xi Jinping in Beijing in November of that year. China’s ongoing assertiveness, particularly in the South China Sea, is concerning. But it does not threaten vital U.S. interests severely enough to warrant a forceful American military response; Obama’s approach of monitoring, working calmly with regional allies, and making Beijing know there could be some proportionate price to pay for excessive pushiness strikes the right balance.

Russia and UkraineIn 2014, Russia invaded and annexed Crimea. It then stoked and aided an insurgency in eastern Ukraine by pro-Russia separatists that continues to this day. Putin’s goals are unclear. Is he trying to chop away gradually at Ukraine’s territory, challenge and embarrass NATO, ensure that Ukraine never joins NATO by creating a «frozen conflict» that he can always rekindle, or simply improvise in some silly game of geopolitics more evocative of the 19th century than the 21st?

Regardless, it’s hard to blame Obama for this behavior, any more than one should blame George Bush for Putin’s attack on Georgia in 2008. Neither Georgia nor Ukraine is part of the NATO alliance, whose members the United States is sworn to defend. So the failure to deter the conflict is hard to lay at Obama’s doorstep. Obama’s approach to handling the Ukraine crisis—make Putin pay an economic price for what he has done, while signaling that the United States and its allies can increase the economic costs further if need be—strikes a good balance between indifference and risky escalation over a less-than-crucial national security matter.

Obama has resisted arming Ukraine to date, recognizing that Russia enjoys escalation dominance in the region. Thus, any American move could simply elicit a greater and stronger Russian counterplay. Obama is under increasing bipartisan pressure to do more as of this writing in the spring of 2015, and if the latest ceasefire collapses, odds seem fairly high that he may rethink his current approach. But so far, the strategy has had a solid logic.

Obama’s theory of the case has been to keep the crisis in perspective, work closely with European allies, employ significant but non-military instruments of national power in response to Russia’s aggressions, and provide off-ramps for Putin at every turn. This strategy is reasonable, even if it lacks a clear endgame, and even if it remains a work in progress.


On Iran, President Obama has sought to use various “smart sanctions” and patient diplomacy to induce Tehran to agree to a deal on its nuclear programs. As of Spring 2015, he appears to have a good chance of success. Obama’s theory of the case here also begins with an appreciation of the power of economic tools of statecraft, together with an awareness of the pitfalls of the use of military force to prevent the Islamic Republic from gaining a nuclear weapon.

The Iran effort represents the culmination of a decade of applying the economic screws against Tehran—first by George Bush and then by Barack Obama—through a creative international sanctions campaign. The approach has involved traditional measures applied via U.S. law or U.N. Security Council resolution, as well as new and “smarter” sanctions against certain individuals within Iran or certain special sectors of the economy.[v]

Obama has made two key mistakes on Iran. First, he failed to give the Bush administration and Republicans in general, enough credit for the overall approach. His predecessor was the one who first opted for trying to use economic rather than military power to address Iran’s nuclear aspirations, and if the Obama administration had framed the talks as a bipartisan accomplishment, domestic support for this policy might have increased.

Second, Obama did not try hard enough to make the deal of indefinite duration. He should have tried to keep the world’s other powers aboard an approach that would make all key elements of the nuclear deal of much longer duration as a condition for comprehensive sanctions relief. That might not have worked, but should have been attempted. So the prospective nuclear deal will be only a marginal accomplishment, if it sticks, but still will be preferable to the use of force or to the continued course of gradual nuclear buildup that Iran had previously been on.

ISIL and the broader Middle East beyond IranIn regard to the rest of the Middle East beyond Iran, unfortunately, Obama’s disciplined approach has often failed him, and his critics have a stronger case. Luckily, he has begun to make amends in regard to Iraq, and one hopes that there will be further headway in his remaining year and a half in office.

On Iraq, at least, Obama has had a relatively good last year. U.S. and coalition airstrikes have limited ISIL’s progress. Washington has successfully coaxed Iraqis to replace Prime Minister Nouri al-Maliki with a new leader, Prime Minister Haider al-Abadi. Obama has overcome his allergy to Iraq and redeployed nearly 3,000 American military personnel to help rebuild and retrain the Iraqi army as it prepares a general counteroffensive.

But the ascendance of ISIL was partly a result of America’s complete military departure from Iraq in 2011—a decision that was largely Obama’s choosing, even if the Iraqis also had an important hand in the outcome.[vi]That exit deprived Washington of leverage over Maliki as he pursued an increasingly sectarian agenda. It further deprived the United States of intelligence on the state of Iraq’s military and on the preparations ISIL was making in 2013 and early 2014 to mount an attack in the country’s Sunni heartland. Moreover, for all the progress since June of 2014, the prognosis for Iraq is uncertain. ISIL’s days in control there are probably numbered, but the process of driving it out may rely so heavily on Iranian-sponsored Shia militias that the seeds will be planted for future worsening sectarian conflict.

As troubling as the situation is in Iraq, it is far worse in Syria. There, the theory of the case has failed utterly. The hands-off approach Obama chose in 2011–12, when he opted not to provide any significant military help to the opposition, has clearly fallen short. Contrary to initial expectations, Bashar al-Assad is still in power, with firm backing from Moscow, Tehran, and Lebanese Hezbollah—and Russia has shown no serious interest in helping push Assad out of office through its influence with Damascus. More than 200,000 Syrians are dead and an astronomical 12 million displaced from their homes. ISIL has become the strongest element of the anti-Assad movement. Moderate factions are largely displaced, fractured, or decimated. Or they have joined with the al-Nusra Front, an al Qaeda affiliate, out of the simple desire to survive on the battlefield (ensuring that they will not receive U.S. weapons and thereby further continuing the downward spiral).

The United States needs a serious, sustained program to strengthen the moderate factions of the Syrian insurgency. It needs to get off the fence on providing arms to groups that may have some shady members and questionable connections because, this far into the war, there are few saints left in Syria. No-fly zones and limited numbers of U.S. special forces on the ground in certain relatively safe parts of the country may prove necessary as well, in what could be viewed as an «ink spot» strategy designed to defeat ISIL while limiting Assad’s control in many other parts of the country. But Obama seems to have little appetite for this or any other new approach.

Libya has been a major disappointment, as Obama himself has conceded, even if the stakes there are much lower. The real issue in regard to Libya is not Benghazi. Four Americans were tragically killed there, and it was no one’s finest hour. But charges that the Obama administration launched a major conspiracy to cover up what had really happened simply fail to hold water. Beyond the human tragedy, the strategic consequences for the United States of that terrible night in Libya in September of 2012 were modest. The real problem, rather, is not Benghazi but the anarchy that resulted from Gadhafi’s overthrow. The country is now in chaos; there is no effective central government; ISIL and affiliates are gaining influence and control. The United States and allies need to deal with this through a much more muscular NATO effort to train and equip new Libyan security forces—though that task is now harder than it would have been in 2011 or 2012. A similar morass now confronts the United States and international community in Yemen, even if the path to that crisis has been different, and less of Obama’s direct doing.

In Egypt, there are big problems as well, though of a different type. The United States has lurched from one policy to another. And at this point, Washington’s coddling of the new strongman, Abdel Fattah al-Sisi, has gone too far. In the same country where Obama gave a moving and inspiring speech in June 2009 about the need, among other things, for Arab political reform, Washington has fallen back on cynicism. The United States has gotten in bed with a new autocrat, failing to convey any sense of conditionality in its aid or security cooperation with Cairo. The poor turnout in the May 2014 Egyptian presidential elections should remind Americans that, even if Sisi is a necessary and lesser evil right now, the country still badly lacks a political system that reflects the aspirations and expectations of the Egyptian people.

What to do? It is hard to say at this point. But something closer to the old Turkish model, in which the military enforced reasonable limits on political discourse and otherwise tried to stay out of the fray as much as possible, would be preferable to what Sisi appears to be doing now. American influence and aid policies need to seek to promote a more inclusive Egyptian political system in the future, not simply fall back on old habits that predate Tahrir Square.

And finally, there is Afghanistan. Although it is far removed from the Arab world in most ways, Afghanistan is still important in the broader war on terror. Here, President Obama’s plan to pull out all U.S. combat forces by the end of 2016 makes little sense. It not only introduces huge anxiety into a fragile Afghan nation that has been at war for a generation and that has just navigated a difficult democratic transition of power. But it also deprives the United States of operational bases from which to carry out possible strikes against future al Qaeda, ISIL, and other extremist targets in South Asia. There is no viable alternative location from which to monitor and if necessary attack America’s enemies throughout the Afghan-Pakistani Pashtun belt.

To his credit, Obama has gone slow on Afghanistan overall, and avoided any precipitous plan for departure. He has shown considerable commitment. But now he risks losing his cool at a crucial juncture. Obama has confused the need to limit America’s overseas military engagements—a worthy goal—with his desire to end the Afghan war next year. That latter objective is unattainable, since the war as well as terrorism’s enduring threat in the region will continue whether the United States remains or not.

American foreign policy is not in systemic crisis

Barack Obama has had a serious, strategic approach to managing American foreign policy for most of his presidency. Despite raising hopes too high for a transformation of global affairs early in his tenure, despite the distractions of huge adoring crowds, a premature Nobel Peace Prize, and the occasional Hail Mary letter to an Iranian leader, Mr. Obama has maintained discipline in his conduct of U.S. foreign affairs, keeping a clear sense of priorities and avoiding the all-powerful temptation to “do something” whenever and wherever trouble brews abroad. Yet he has been far from a peacenik. He has employed force robustly at times. He has also managed to keep the U.S. military strong, at roughly the size and the readiness standards he inherited, despite being buffeted by fiscal crises at home to go with foreign policy crises abroad.

All that said, Obama’s strategy of restraint has often been mistakenly applied. He left Iraq too soon, ignored the requirements of stabilizing post-Gadhafi Libya, and encouraged the overthrow of Assad in Syria but then unwisely placed his hopes almost exclusively in the Arab Spring and a Geneva-based peace process to achieve the task. He failed to come up with any big, bold diplomatic ideas that might have helped solve a major crisis—such as a new security architecture for Europe that might help point a path toward an ultimate resolution of the Ukraine crisis, or a vision for a confederal Syria that might be more realistic than the current U.S. approach of insisting that Assad go while doing little to achieve that objective. Obama’s promise to get all operational U.S. military units out of Afghanistan before he leaves the White House puts his own pursuit of a historical legacy ahead of the nation’s security needs.

As the presidential race of 2016 heats up, there is ample room for debate about the foreign policy legacy of Barack Obama. In the meantime, there is much that Mr. Obama himself should try to correct so as to leave the nation safer and to place his successor in a stronger position. But none of this should proceed from the premise that American foreign policy, because of the policies of Obama, is in systemic crisis. It is not.


[i] See Martin S. Indyk, Kenneth G. Lieberthal, and Michael E. O’Hanlon, Bending History: Barack Obama’s Foreign Policy (Brookings, 2012).

[ii] For a good analysis of many of the players in what became, in the second term, most of the president’s inner circle, see James Mann, The Obamians: The Struggle Inside the White House to Redefine American Power(Viking, 2012).

[iii] See for example, Alan S. Blinder, After the Music Stopped: The Financial Crisis, the Response, and the Work Ahead (Penguin Press, 2013).

[iv] See for example, Jeffrey Bader, Obama and China’s Rise: An Insider’s Account of America’s Asia Strategy(Brookings, 2012).

[v] See Kenneth Katzman, “Iran Sanctions,” Congressional Research Service, Washington, D.C. (April 21, 2015), available at https://fas.org/sgp/crs/mideast/RS20871.pdf.

[vi] Michael R. Gordon and Bernard E. Trainor, The Endgame: The Inside Story of the Struggle for Iraq, from George W. Bush to Barack Obama (Pantheon Books, 2012), pp. 666-671.


Пентагон рвется на восток

Военные чиновники поведали законодателям о необходимости противодействовать Кремлю

Владимир Иванов
Обозреватель «Независимого военного обозрения»


Источник: http://nvo.ng.ru/realty/2014-04-25/1_pentagon.html?print=Y

По утверждению лидеров Пентагона, дестабилизируя обстановку на Украине и присоединив Крым, Россия, действующая в полном несоответствии с нормами международного права, создает огромную угрозу мировой и региональной безопасности. Сложившаяся ситуация требует существенных корректировок парадигмы отношений Кремля и Белого дома. Руководство МО США настаивает на том, что украинский кризис не был инициирован Америкой, ее европейскими союзниками и партнерами. Главным виновником происходящего высшие чины военного ведомства, как и политики Вашингтона, считают российское руководство, которое, по их заявлениям, стремится реализовать свои интересы в этой стране и осуществить захват суверенных украинских территорий. Кремль, полагают американские военные, должен в полной мере заплатить за проводимую им политику.

8 апреля в комитете по вооруженным силам Палаты представителей (КВСПП) американского Конгресса прошли слушания под названием «Военные действия России и их стратегические последствия». Мнение руководства Пентагона по украинской проблеме на слушаниях изложили помощник министра обороны по вопросам международной безопасности Дерек Чоллет и директор по стратегическим планам и политике Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) вице-адмирал Фрэнк Пендолф.

В своем разговоре с парламентариями высокопоставленные чиновники МО и ОКНШ дали оценку якобы силовым намерениям российского правительства по разрешению украинского кризиса, а также показали, какие меры предпринимает военное ведомство в условиях реализации Белым домом украинского сценария.


Как отметил Чоллет, незаконная военная интервенция России бросает «вызов Америке и ее видению Европы как свободной и мирной части планеты». Действия Москвы, по его глубокому убеждению, ведут к нарушению сложившейся системы безопасности европейских государств, подрывают стабильность границ стран – членов НАТО и дестабилизируют обстановку в мире в целом.

С самого начала развития кризисной ситуации на Украине Вашингтон продемонстрировал свою полную поддержку ее переходному правительству. Белый дом дал гарантии союзникам и партнерам США в Европе по обеспечению их безопасности и предотвращению военной угрозы со стороны России, а также принял меры по противодействию якобы противоправным действиям Кремля в этом регионе и по свертыванию политического, экономического, военного и научного сотрудничества с РФ. В достижении целей реализации каждого из этих трех направлений, как подчеркнул помощник главы Пентагона, Министерство обороны играет важнейшую роль.

Акции по стабилизации ситуации на Украине военно-политическое руководство США проводит в тесном сотрудничестве со многими организациями, включая Международный валютный фонд, ООН, Европейский союз и «большую семерку». Все действия США направлены на преодоление Украиной переходного периода и возникших экономических трудностей, а также на демонстрацию того, что международное сообщество твердо стоит на позициях поддержки новых властей Киева. Наиболее важным знаком такого сотрудничества является намерение МВФ предоставить Украине кредит в 18 млрд долл. на восстановление ее экономики. Белый дом, ЕС и Мировой банк в дополнение к финансовой поддержке Киева со стороны МВФ предпринимают ряд действий, направленных на обеспечение развития экономики страны, продвижение демократии и ликвидацию в максимальной степени ее зависимости от России.

МО США находится в постоянном контакте с нынешним руководством Украины, тщательно рассматривая его просьбы о военной помощи, расставляя на свои места приоритетность поступающих запросов и давая Киеву соответствующие гарантии по выполнению обязательств, взятых на себя Белым домом. При этом, по словам Чоллета, Америка не намерена предпринимать какие-либо действия, которые могут привести к росту военного противостояния с Россией на территории Украины. Здесь нельзя не отметить, что пока вся помощь Пентагона Украине свелась только к поставке 300 тыс. сухих пайков, которых украинской армии, состоящей из 130 тыс. военнослужащих, может хватить всего на двое-трое суток и то, если каждый солдат и офицер будут съедать лишь по одному пайку в день.

В настоящее время высокопоставленные чины Министерства обороны США ведут непрерывный диалог с лидерами военного ведомства Украины по самым различным вопросам. Министр обороны США Чак Хейгел находится в постоянном телефонном контакте со своим украинским коллегой. Недавно представители Пентагона и МО Украины провели двусторонние консультации, которые ранее были запланированы на конец мая с.г. На этой встрече были рассмотрены не только проблемы возникшего кризиса, но и определены направления сотрудничества в военной области в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Стороны пришли к соглашению об активном использовании Украиной международных институтов системы обучения и подготовки военнослужащих, о рассмотрении вопросов использования военной финансовой помощи в изменившихся условиях, о пересмотре совместных целей по дальнейшему укреплению оборонительных возможностей Киева и развитию его системы профессионального военного образования.

В поддержку инициатив США по укреплению ВС Украины выступили их союзники по НАТО. Они предложили более активно привлекать украинские ВС к участию в учениях альянса, пригласили военных лидеров страны к проведению мероприятий по военному строительству блока и выдвинули ряд конкретных программ по развитию боевых возможностей национальных оборонных структур Украины.

Чоллет заявил, что в направлении обеспечения безопасности европейских стран и сдерживании ВС России американское военное ведомство предприняло ряд важных шагов. В частности, в Литву было дополнительно направлено 6 тактических истребителей F-15, а в Польше было размещено 12 многоцелевых истребителей F-16 и около 200 инструкторов, которые должны обеспечить подготовку польских военнослужащих к обслуживанию американской авиационной техники. В эту страну в ближайшее время будет направлено три транспортных самолета C-130, которые должны обеспечить ротацию дислоцированных в ней воинских контингентов США.

В марте этого года в акваторию Черного моря прибыл американский эсминец УРО «Тракстан», который, по некоторым данным, покинул его акваторию накануне прихода другого корабля этого типа, «Дональд Кук», оснащенного системой противоракетной обороны «Иджис». По официальной версии Пентагона, оба корабля вошли в Черное море для проведения совместных учений с румынскими и болгарскими ВМС и флотами ряда других стран НАТО, корабли которых тоже находятся в Черном море.

Кроме того, военное руководство НАТО разработало новые маршруты полетов самолетов ДРЛОиУ системы «АВАКС» в воздушном пространстве Румынии и Болгарии. В настоящее время специалисты МО США рассматривают вопрос об организации их дозаправки в воздухе.

Пентагон предпринимает и определенные действия по повышению обороноспособности ряда европейских стран, не входящих в НАТО. Так, например, недавно с руководством Республики Молдова, на территории которой находятся воинские контингенты РФ, формально выполняющие миротворческие функции, но на самом деле активно поддерживающие, как постоянно бубнит Вашингтон, сепаратистов Приднестровья, Белый дом и военные лидеры США провели консультации по вопросу более широкого взаимодействия. На встрече был обсужден вопрос реализации совместных с США программ по укреплению безопасности молдавских границ. Аналогичную работу по расширению военного сотрудничества МО США ведет и с правительством Грузии.

Как уже отмечалось, третьим направлением деятельности, осуществляемой руководством Белого дома в отношении украинской политики Кремля, являются мероприятия по взысканию с него «реальной платы» за проводимую политику. По заявлению представителя МО США, военная составляющая операции Москвы по присоединению Крыма была хорошо спланирована и эффективно реализована, а ее исполнители реально получали все виды необходимой поддержки как с территории полуострова, так и непосредственно из России. Подобные действия потребовали от Соединенных Штатов и стран Запада, как объявил представитель Пентагона, энергичного и скоординированного ответа. США уже предприняли все необходимые меры для дипломатической изоляции РФ.

Чоллет уведомил членов КВСПП, что в настоящее время в связи с кризисом на Украине его ведомство приостановило военное сотрудничество с Россией в ряде областей, включая проведение совместных учений, двусторонних встреч и запланированных совместных конференций, а также отменило визиты кораблей ВМС США в российские порты. По такому же пути пошли союзники и партнеры Америки. Правда, при этом министры обороны и страны НАТО оставили в неприкосновенности существующие каналы взаимодействия с Москвой, по которым могут вестись переговоры о стабилизации обстановки на Украине.

Хотя США не хотят вступать в конфронтацию с Россией, ее деятельность в Европе и в Евро-Азиатском регионе, подчеркнул военный чиновник, и складывающаяся ситуация в целом требуют от военного руководства Америки пересмотра планов обеспечения военного присутствия в Европе, размещения там воинских контингентов в будущем, проведения совместных учений и организации эффективного обучения военнослужащих стран НАТО взаимодействию в новых условиях. Он напомнил парламентариям слова военного министра Хейгела, который недавно заявил, что основные цели и задачи атлантического союза остаются без изменений, однако Пентагон «рассмотрит новые пути сотрудничества и повышения возможностей и боеготовности ВС альянса».


Директор по стратегическим планам и политике ОКНШ вице-адмирал Пендолф, в свою очередь, заявил, что «захват Крыма Россией» является «вопиющим нарушением международного права» и вновь ставит Европу под «угрозу внешней агрессии» со стороны Кремля, как это было до распада СССР. Своими действиями, объявил адмирал, Москва «отодвинула назад многие десятилетия международного прогресса».

Военные круги США и лидеры Североатлантического союза полностью поддержали реакцию Пентагона на противозаконную интервенцию РФ. Пендолф подчеркнул, что американское военное ведомство оказало необходимую поддержку Украине путем предоставления материальной помощи ее правительству и проведения консультаций по вопросам обеспечения обороноспособности. Пентагон предложил Киеву расширенную помощь по подготовке и обучению украинских военнослужащих. Вице-адмирал также заявил, что МО США в соответствии с действующими договоренностями отправило в некоторые страны Балтии и в Польшу подразделения ВВС, увеличило число патрульных полетов военной авиации в воздушном пространстве Румынии и Польши и направило несколько боевых кораблей в акваторию Черного моря. Кроме того, военное ведомство приостановило двустороннее сотрудничество с МО РФ.

В своем выступлении представитель ОКНШ говорил не только об украинской проблеме, но также затронул и общие вопросы развития ВС РФ общего назначения, которые, как на грани истерики постоянно трубят Вашингтон, многие американские политики и члены ЕС, Кремль намерен ввести на Украину и уничтожить ее новое правительство.

На пике холодной войны, заявил вице-адмирал Пендолф, СССР был реальным противником Запада в глобальном масштабе. Его военная машина была самой реальной угрозой демократическим странам. Под ружьем стояли миллионы военнослужащих. Советская армия была вооружена огромным количеством танков, самолетов и кораблей, а также имела весьма мощную разведку и разветвленную техническую систему сбора разведданных.

После распада Советского Союза в 1991 году военный арсенал России пришел в полный упадок. Недостаточное финансирование ВС привело к их деградации и существенному снижению уровня их боевых возможностей. С приходом к власти Владимира Путина вывод российской армии из кризисного состояния и ее модернизация стали главными приоритетами военной деятельности Кремля. «Вторжение России в Грузию в 2008 году» выявило целый ряд недостатков в военном строительстве, что привело к росту ассигнований на развитие ВС РФ.

Новые подходы российского правительства к развитию ВС дали некоторые положительные результаты. Численность российской армии была сокращена, а ее подразделения стали более мобильны и боеспособны. Расширились, по оценкам директора по стратегическим планам и политике ОКНШ, возможности и возросла боеготовность подразделений видов и родов войск ВС, а их элитные подразделения стали более качественно подготовлены и оснащены. В настоящее время войска России используют более эффективные формы и методы проведения совместных операций.

МО РФ провело ряд мероприятий по структурному преобразованию в войсках, что позволило усовершенствовать систему военного планирования, провести интеграцию воинских контингентов, обеспечить эффективное перемещение войск и их разведывательную поддержку, а также повысило качество управления в тактическом звене.

Москва внесла ряд изменений и в свои доктринальные документы, сделав особый акцент на повышение мобильности войск, использование сил специального назначения и ведение информационной и кибернетической войн. Руководство МО также ввело в практику войск проведение внезапных учений. Учения этого рода, о которых не сообщается задолго до их проведения, имеют двоякое назначение. Они позволяют быстро проверить уровень боевой готовности войск и создать некоторую стратегическую неопределенность для вероятного противника, то есть не позволяют противоборствующим сторонам оценить вероятность и сроки перехода войск от решения учебных задач к ведению реальных наступательных операций.

Пендолф заявил, что на современном этапе Россия имеет военную силу, значимую только в контролируемых ей регионах. «Сегодня Россия является региональной державой, которая может направлять свои ВС только на соседние страны, поскольку она обладает очень ограниченными возможностями силового воздействия в глобальном масштабе», – отметил представитель ОКНШ. Здесь уместно вспомнить, что президент США Барак Обама в своей заключительной речи на прошедшем совсем недавно международном саммите по ядерной безопасности в Гааге, подразумевая украинские события, назвал Россию региональной державой, «которая угрожает некоторым своим соседям». Он также подчеркнул, что «это не проявление силы, а проявление слабости». Глава Белого дома заявил, что Америка не собирается воевать с русскими. «Но это не значит, что Россия не будет изолирована. Россия сегодня намного более изолирована, чем пять лет назад во время войны с Грузией», – констатировал президент США.

Адмирал также подчеркнул, что сегодня российские войска имеют очень неравномерный уровень профессиональной подготовки. Одни подразделения имеют высокий уровень подготовки, а вот военнослужащим других подразделений требуется еще много учиться. Российские войска, по словам Пендолфа, поражены коррупцией и не имеют необходимого МТО и ВВТ, а многие объекты военной инфраструктуры в значительной мере износились и устарели. Причем ограничения в финансировании, демографические и социальные проблемы создают существенные трудности в проведении военной реформы.

Напротив, по словам Пендолфа, ВС США поддерживаются в состоянии готовности к решению самых различных задач в любых регионах планеты. Боевая готовность постоянно заменяющих друг друга подразделений поддерживается на необходимом и достаточном уровне. Контингенты американских войск входят в состав объединенных сил НАТО. Кроме того, военнослужащие Пентагона действуют и в рамках других объединений.

Как сказал директор, «трудно предсказывать военные цели России» в отношении Украины. Однако совершенно ясно, что на ее восточных границах Кремль сосредоточил значительное количество войск. Этот факт очень беспокоит все государства региона и за его пределами. Поэтому Пентагон вместе с европейскими странами очень внимательно следит за всеми перемещениями российских воинских контингентов вблизи Украины.

Он также отметил, что недавно провел беседу с командующим ВС США в Европе и ВГК ОВС НАТО генералом Филипом Бридлавом, который подготовил свои предложения по дальнейшему усилению блока НАТО в Европе. Рекомендации, конкретное содержание которых известно только в общих чертах, касаются вопросов интенсификации процесса проведения военных учений блока, развертывания в районах передового базирования контингентов ВС США в Европе со всем необходимым вооружением, а также наращивание военного присутствия НАТО на морских, воздушных и сухопутных ТВД этого региона.



Практически сразу же после слушаний председатель КВСПП Джон Маккейн направил президенту США открытое письмо с рекомендациями о преодолении кризиса на Украине, которое сопровождалось и секретным вариантом пожеланий парламентариев. Под этими посланиями стоят подписи всех семи председателей подкомитетов, входящих в эту парламентскую структуру, контролирующую Пентагон.

Законодатели утверждают, что практически «война России с Украиной уже началась». Они считают, что «наступило время прекращения разговоров о такой возможности и пора начинать действовать в соответствии с реальными обстоятельствами». Парламентарии указали в послании президенту, что в решении украинской проблемы Европа неизбежно встанет в один строй с Америкой и что «наступило время для демонстрации» этого единства. Бездеятельность Белого дома в противодействии Кремлю только играет на руку Путину и делает весьма вероятным наращивание агрессивных действий России все более вероятным направлением развитием событий на Украине.

В письме также говорится, что глава Белого дома должен без всякого промедления дать необходимые указания министру обороны о повышении степени боеготовности американских войск в Европе, включая развертывание сил передового базирования и подразделений сил быстрого реагирования. По мнению законодателей, отказ федерального руководства от подобных действий может свести на нет все дипломатические усилия США и их союзников по мирному разрешению украинского кризиса и приведет только к его дальнейшей эскалации. Нельзя не отметить, что в настоящее время американский воинский контингент на территории европейских стран, вооруженный самым современным оружием, представляет довольно внушительную силу. Его численность – около 67 тыс. человек.

13 апреля с.г. Маккейн, выступая в программе американского телеканала CBS «Лицом к лицу», заявил, что Белый дом, в связи с ростом напряженности на юго-востоке Украины, должен предоставить в распоряжение ее правительства все необходимые современные вооружения и разработать новый пакет экономических санкций, ограничивающих сферы деятельности российского руководства. По мнению председателя КВСПП, ужесточение правил экономических взаимоотношений Америки и России может оказать существенное влияние на экономическое положение последней, поскольку РФ, как довольно грубо выразился парламентарий, имеющий ярко выраженный антироссийский настрой, является всего лишь «бензоколонкой, замаскированной под страну».

По словам Маккейна, события, происходящие в настоящее время в юго-восточных регионах Украины, являются результатом отсутствия какой-либо действенной реакции американского правительства на присоединение Крыма к России. Он утверждает, что все действия Кремля в отношении Крымского полуострова были вполне предсказуемы, и уверен в том, что на современном этапе все дальнейшие действия Москвы в проблемных регионах Украины тоже можно вполне предугадать.

Конгрессмен рассказал и о том, что много раз обсуждал политическую ситуацию на Украине с ее нынешним правительством. Он сделал акцент на том, что правящие круги этой страны считают, что Америка просто бросила их на произвол судьбы, поскольку не видят никакой помощи со стороны США в разрешении наращивающегося конфликта.

Маккейн также объявил, что сегодня наиболее эффективным курсом действий Белого дома он считает поставку Украине каких-либо легких вооружений, чтобы она была в состоянии противостоять российской агрессии. Кроме того, законник утверждает, что глава Белого дома не только не оказал необходимой помощи Украине, но даже не поддержал ее морально.

Как показывает практика, сегодняшние действия Вашингтона в Европе, в связи с украинским кризисом, во многом соответствуют пожеланиям законодателей. Не отстает от своего хозяина и руководство НАТО. Хотя генеральный секретарь блока Андерс Фог Расмуссен и другие лидеры этой организации неоднократно заявляли, что руководство Североатлантического альянса считает дипломатические акции единственным путем стабилизации ситуации на Украине, сегодня оно с подачи своего заокеанского главы продолжает наращивать военный потенциал в этом регионе. В частности, США и другие страны НАТО отправляют свои боевые корабли и самолеты к российским границам. Но это, по словам главы альянса, еще далеко не все, что намерено предпринять его военное руководство.

16 апреля на заседании Совета ЕС, на котором украинский кризис и возникающие проблемы обеспечения безопасности в Европе обсуждали министры обороны стран, входящих в НАТО, его генеральный секретарь объявил, что руководство блока приняло согласованное решение о проведении необходимых мероприятий по укреплению европейской безопасности. Он, правда, не озвучил каких-то конкретных планов наращивания военного потенциала объединенных сил НАТО. Но совершенно очевидно, что продвижение блока на восток, поближе к России, будет проходить в точности по американскому сценарию, который деятели Пентагона обрисовали на прошедших слушаниях в КВСПП.

Кризис на Украине стал большим подспорьем для США и лидеров НАТО. До сих пор его военная начинка имела весьма условный характер. Существование объединенных ВС блока было, мягко говоря, не совсем оправдано, поскольку с распадом СССР с театров возможной войны ушел главный противник Запада. Но вот забурлила Незалежная, и у альянса появилась хотя бы какая-то причина бороться с военной угрозой. Вашингтон снова нарисовал образ главного врага Европы, с которым надо сражаться не на живот, а на смерть. Кроме того, держатель натовского «общака» теперь получил некоторые аргументы в выдвижении требований к увеличению взносов своих пайщиков в военную кассу НАТО, основной вклад в которую сегодня делает Америка.

Украина и американская ПРО

Эксперты рекомендуют США пересмотреть планы продвижения РЛС на Восток

Владимир Иванов
Обозреватель «Независимого военного обозрения»


Источник: http://nvo.ng.ru/armament/2014-04-18/8_ukr_usa.html

Вхождение Крыма в состав России, которое Америка и большая часть ее союзников, невзирая ни на какие международные нормы и даже простую логику, считают незаконным, и нестабильность в восточных и южных областях Украины, ориентированных на Россию и не желающих подчиняться фашиствующему правительству Незалежной, могут оказать самое непосредственное влияние на реализацию планов Белого дома в отношении развития европейского эшелона американской системы противоракетной обороны (ПРО). По мнению экспертов независимого американского фонда «Наследие» (Heritage Foundation), являющегося одним из мозговых трестов Пентагона и разрабатывающего рекомендации по вопросам военного строительства, сложившаяся ситуация требует основательного пересмотра подходов военно-политического руководства США к строительству системы европейской ПРО (ЕвроПРО).

Как считают специалисты Фонда, военная политика Белого дома в сложившихся обстоятельствах не обеспечивает стратегический ракетный баланс с Российской Федерацией. Кроме того, Кремль, утверждают американские аналитики, ясно демонстрирует готовность применять силу при угрозах, возникающих на государственных границах России, и при проведении акций по противодействию национальным интересам Америки военными средствами. В связи с этим, полагают американские эксперты, Вашингтону с целью обеспечения защиты Америки, ее союзников и партнеров необходимо и дальше расширять свою ПРО.


В настоящее время Россия прилагает самые большие усилия по развитию своих стратегических ядерных сил (СЯС) со времен окончания холодной войны. Кроме того, в соответствии с планами Кремля в ближайшие шесть лет на совершенствование систем противоракетной и противовоздушной обороны будет израсходовано около 55 млрд долл. При том что США планируют тратить на эти цели только 8 млрд долл. в год.

В настоящее время, по оценкам американских экспертов, на межконтинентальных баллистических ракетах СЯС РФ установлено более 1400 боеголовок. Каждая из этих ракет может достичь территории США за 33 минуты. Министерство обороны России также продолжает проводить мероприятия по модернизации баллистических ракет среднего радиуса действия, что, по мнению администрации Белого дома, является нарушением двухстороннего «Договора о запрещении баллистических ракет средней и малой дальности», который Москва и Вашингтон подписали в 1987 году. Эти ракеты, по убеждению американских экспертов, представляют весьма значительную угрозу для безопасности союзников и партнеров Соединенных Штатов на территории Европы.

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности наложил запрет на все американские и советские баллистические и крылатые ракеты наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 километров. Когда в июне 1991 года срок сокращения по договору закончился, было уничтожено 846 американских и 1846 советских ракет вместе с их пусковыми установками и другим оборудованием. Строгие меры контроля выполнения пунктов этого соглашения легли в основу положений, включенных в Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1) от 1991 года.

В 2009 году администрация Белого дома с целью улучшения отношений с Москвой отменила двухэтапный план Джорджа Буша по развертыванию противоракетных установок в Польше и размещению на территории Чехии современной радиолокационной станции Х-диапазона. Данная станция осуществляет обнаружение, сопровождение, распознавание и выделение атакующих целей, селекцию боевых блоков в составе элементов сложной баллистической цели, а также наведение противоракет на отобранные объекты, являющиеся реальными целями, подлежащими уничтожению.

Взамен плана Буша по созданию европейской ПРО американское военно-политическое руководство предложило четырехэтапный план разработки и развертывания РЛС и пусковых установок системы ПРО, который получил название «Европейский поэтапный адаптивный подход» (European Phased Adaptive Approach – EPAA).

Решение о создании европейской ПРО было принято членами блока НАТО в ноябре 2010 года на саммите в Лиссабоне. Создание этой системы планируется завершить в 2020 году. Первая фаза этого плана фактически была уже завершена, когда в Средиземном море заступил на боевое дежурство американский крейсер УРО «Монтеррей», вооруженный системой ПРО «Иджис» и ракетами-перехватчиками.

На втором этапе реализации этого плана, который должен быть завершен в 2015 году, в Турции и Болгарии будут установлены противоракетные РЛС. Кроме того, в этот период в СВ США должны начаться поставки зенитных ракетных комплексов THAAD системы ПРО на ТВД, которые предназначены для перехвата головных частей баллистических ракет на завершающем этапе среднего участка траектории полета и при подлете к цели. Эти комплексы позволят, по мнению американского руководства, обеспечить защиту войск США и их союзников, а также городов и важных объектов от баллистических ракет как малой дальности, так и большой дальности.

Все мероприятия третьего этапа должны быть закончены к концу 2018 года. На данном этапе предполагается развертывание наземного варианта оборудования системы «Иджис» в Польше и завершение модификации этой системы в Румынии, что, по мнению Пентагона, позволит следить практически за всей территорией Европы. США на этом этапе намерены также развернуть космическую систему точного слежения PTSS (Precision Tracking Space System) и систему инфракрасного обнаружения воздушного базирования ABIR (Airborne Infrared). Эти системы, по оценкам американских экспертов, смогут одновременно отслеживать до нескольких сотен ракет. Кроме того, количество кораблей с системой «Иджис» в боевом составе американского флота должно увеличиться до 43 единиц.

На четвертом этапе противоракетного плана Вашингтона, который должен был быть полностью завершен в 2020 году, предполагалось развертывание противоракет SM-3 Block IIB, способных перехватывать баллистические ракеты малой и средней дальности и межконтинентальные баллистические ракеты. Однако в прошлом году Белый дом по политическим и экономическим соображениям отменил практическую реализацию данного этапа.


Действия России на Украине и их геополитические последствия, утверждают американские эксперты, требуют новых оценок планов строительства европейской системы противоракетной обороны, исследования вопросов по ее дальнейшему совершенствованию и изучения расширения ее функциональных возможностей. По мнению военных и гражданских специалистов США, размещение радиолокационной станции Х-диапазона в Европе может существенно повысить обороноспособность союзников и партнеров Соединенных Штатов в Европе и на Ближнем Востоке, а также обеспечит более высокий уровень защиты США от ракетных ударов, которые могут быть нанесены по их континентальной части.

Действия Кремля на современном этапе, подчеркивают американские эксперты, также указывают на крайнюю важность поддержания необходимого финансирования программ развития систем и средств американской системы ПРО. В настоящее время бюджет Управления противоракетной обороны Министерства обороны США, ответственного за создание и закупку соответствующих систем и средств для борьбы с ядерной угрозой, составляет менее 1,5% всех ассигнований, выделяемых Пентагону на военное строительство. С учетом того, какой ущерб в материальных и людских ресурсах могут нанести Америке ракетно-ядерные удары потенциальных противников по ее территории, вложения в систему ПРО, считают американские военные аналитики, на современном этапе являются в высшей степени эффективными.

По их мнению, Соединенным Штатам прежде всего необходимо создать многоуровневую, эффективную и действенную систему противоракетной обороны, способную поражать все летящие в сторону США баллистические ракеты, включая отражение залповых ракетно-ядерных ударов, которые способна нанести по американской территории Россия. При необходимости оптимального расходования финансовых ресурсов в условиях бюджетных ограничений наиболее эффективным средством решения задач противоракетной обороны являются, по утверждению американских военных экспертов, ракеты-перехватчики космического базирования.

Здесь нельзя не отметить тот факт, что еще полтора года назад на московской конференции по ПРО занимавший тогда пост начальника Генерального штаба ВС РФ генерал армии Николай Макаров заявил, что Россия может принять решение о нанесении упреждающих ударов по объектам европейской ПРО. «С учетом дестабилизирующего характера системы ПРО, а именно: создания иллюзии нанесения безнаказанного разоружающего удара, решение об упреждающем применении имеющихся средств поражения будет приниматься в период обострения обстановки», – подчеркнул тогда генерал армии Макаров.

Следующим шагом на пути совершенствования ЕвроПРО должно стать развертывание в одной из стран НАТО радиолокационной станции Х-диапазона, которую ранее предполагалось разместить в Чехии. Данная РЛС, как утверждается, позволит существенно расширить возможности американской континентальной системы противоракетной обороны.

По мнению американских специалистов, Вашингтон должен официально объявить Москве, что «стратегическая стабильность» больше не является основным фактором в развитии российско-американских отношений, поскольку Россия весьма активно интенсифицирует процессы модернизации своих ядерных вооружений и увеличивает финансирование программ развития технологий противоракетной обороны. При этом руководство Белого дома, считают те же эксперты, должно официально указать Кремлю на исключительно оборонительный характер своих стратегических ядерных сил, а также отметить ту важнейшую роль, которую играет система противоракетной обороны в реализации такого подхода.

Специалисты фонда «Наследие» полагают, что ухудшение отношений России с Украиной и отделение от нее Крыма потребуют основательного изменения подходов Белого дома к развитию европейской системы противоракетной обороны. Они особо подчеркивают тот факт, что если Белый дом не обратит должного внимания на рост угрозы со стороны Российской Федерации, то Америка может впоследствии заплатить непомерную цену за неадекватное отношение федерального правительства и законодателей к происходящим сегодня процессам роста российского военного потенциала и повышения агрессивности кремлевских лидеров.


Мнения специалистов американского фонда придерживаются также и некоторые ведущие американские парламентарии, отставные высокопоставленные военные и отдельные бывшие политические деятели. Все они предлагают нынешней администрации Белого дома предельно ужесточить свою позицию по отношению к России и пересмотреть свое отношение к отмененным планам строительства объектов системы противоракетной обороны в Польше и Чехии.

В частности, бывший известный политик Дик Чейни в марте текущего года заявил представителям американских СМИ, что «существуют военные варианты решения украинской проблемы без введения войск в Крым».

«Мы можем вернуться назад и восстановить программу развития ПРО, которая была закрыта. Эта программа должна была быть реализована в Польше и Чехии. Обама отменил ее, чтобы успокоить Владимира Путина», – заявил Дик Чейни. Напомним, что данная программа была принята во время правления президента Джорджа Буша-младшего, когда сам Чейни занимал пост вице-президента в администрации Белого дома и являлся одним из главных инициаторов реализации указанной программы.

Строительство шахтных пусковых установок для ракет-перехватчиков системы ПРО практически сразу же после начала работ в 2009 году было прекращено. Это было связано с тем, что президент США Барак Обама стремился наладить отношения с российским руководством, которое категорически возражало против размещения указанных объектов американской системы противоракетной обороны рядом с границами Российской Федерации. Наступившее же в результате улучшение отношений между США и Россией позволило Белому дому в 2010 году заключить новый двухсторонний «Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений», получивший название СНВ-3. Этим договором предусматривалось сокращение межконтинентальных баллистических ракет, систем их пуска и количества боевых частей, состоящих на вооружении обоих государств.

Председатель Комитета по бюджету Палаты представителей американского Конгресса, республиканец Пол Райан, выступавший вместе с Чейни перед журналистами, тоже заявил, что в свете украинских событий Вашингтону необходимо еще раз досконально пересмотреть свою политику в области развития ПРО в Европе.

«Я полагаю, что нам просто необходимо повторно рассмотреть программу строительства ПРО, сказал конгрессмен журналистам. – По моему мнению, если президент Обама сам решит еще раз рассмотреть данную программу, то это будет очень хорошим сигналом. Я думаю, что вам следует в мягких тонах показать американской и мировой общественности, что пересмотр планов строительства ПРО является не чем иным, как наивным принятием желаемого за действительное».

Официальный же представитель Управления противоракетной обороны Министерства обороны США Рик Ленер рассказал прессе, что Белый дом вместо предыдущего плана строительства наземных объектов системы ПРО разработал план поэтапного развертывания РЛС системы «Иджис» морского базирования в прилегающих к Румынии и Польше морских акваториях, а также размещение наземного варианта данной системы на территориях указанных стран в 2015 и в 2018 годах. Он не коснулся различных мнений экспертов по данному плану, однако отметил, что работы по строительству объектов наземного варианта системы «Иджис» в Румынии уже начались. Ленер также официально объявил, что береговой вариант данной системы будет готов к использованию к концу 2015 года. По его словам, в ближайшие три-четыре месяца испытания данной системы противоракетной обороны будут проведены на Гавайях. В румынском варианте системы «Иджис» будут использоваться ракеты-перехватчики SM-3 IB, а с территории Польши межконтинентальные баллистические ракеты противника будут уничтожаться противоракетами SM-3 IIA, имеющими большую дальность и большую мощность, чем их предшественницы – ракеты SM-3 IB.

Как подчеркнул Ленер, в отличие от ракет SM-3 шахтные ракеты-перехватчики, которые планировалось разместить в Польше, способны уничтожать межконтинентальные баллистические ракеты, находящиеся в космосе на средней части своей траектории полета. «Эти ракеты предназначены для поражения межконтинентальных баллистических ракет, которые могут появиться у Ирана и Северной Кореи, в то время как ракеты береговых систем «Иджис» могут поражать баллистические ракеты только ближней и средней дальности», – отметил представитель Управления противоракетной обороны МО США.

В свою очередь, вице-президент Лексингтонского института доктор Даниэль Гор отмечает, что ракеты-перехватчики шахтного базирования способны уничтожать межконтинентальные баллистические ракеты противника, летящие со скоростью более 27 тыс. км/ч. По его мнению, запрет Белого дома на строительство шахтных установок ПРО в Польше был обусловлен многими факторами. Прежде всего это было продиктовано необходимостью улучшения отношений с Россией и подписанием договора СНВ-3. Во-вторых, эксперты администрации президента считали, что береговая система «Иджис» вполне способна обеспечить противодействие региональным ракетным угрозам. В определенной мере решение о прекращении строительства шахтных установок было обусловлено убежденностью специалистов Вашингтона в том, что в ближайшее время Тегеран просто не способен создать межконтинентальную баллистическую ракету для нанесения ударов по территории США и будет иметь на вооружении только баллистические ракеты, которые могут угрожать лишь европейским странам НАТО и государствам Ближнего Востока. По мнению администрации Белого дома, противоракетная оборона континентальной части США будет полностью обеспечена системами ПРО, базирующимися на Аляске и в Калифорнии. В частности, в прошлом году Пентагон объявил, что количество шахтных установок на этих базах ПРО в ближайшее время возрастет с 33 до 44 единиц.


Гор также заметил, что Белому дому необходимо возобновить программу исследований и разработок по созданию ракеты SM-3 IIB, которая сможет уничтожать межконтинентальные баллистические ракеты самой различной мощности. Данная программа была закрыта «в угоду президенту РФ Владимиру Путину», поскольку Кремль был категорически против создания системы ПРО в Европе.

Интересно, что недавно посол Украины в Минске Михаил Ежель заявил: возможность размещения на Украине американской ПРО в обмен на получение Киевом финансовой помощи от США является предметом переговоров, которые якобы могут состояться между Киевом и Вашингтоном уже в недалеком будущем. Однако министр иностранных дел России Сергей Лавров, подводя итоги переговоров со своим испанским коллегой Хосе Мануэлем Гарсиа-Маргальо, 3 апреля с.г. подчеркнул, что заявления о возможности размещения американской системы ПРО на Украине являются спекуляцией. «Я не слышал этого заявления, но если это так, то мы видим очередной пример того, как при полном попустительстве наших западных партнеров те, кто сейчас заседает в Верховной Раде, пытаются спекулировать на отношениях между РФ и Западом, пытаются обострять эти отношения, надеясь в мутной воде чего-то там поймать», – процитировало слова министра агентство ИТАР-ТАСС. Лавров назвал подобную политику украинских властей «крайне несерьезной» и выразил надежду, что западные коллеги России «прекрасно понимают всю эту игру».

Правда, в январе текущего года заместитель генерального секретаря НАТО Александр Вершбоу пригласил Россию присоединиться к строительству системы ПРО НАТО в Европе. Данный шаг, по его словам, мог бы позволить повысить безопасность России и стран НАТО. «Я по-прежнему верю, что наше сотрудничество по ПРО может изменить правила игры в отношениях Россия–НАТО», – заявил Вершбоу в своем выступлении в Университете Тель-Авива. «Я все еще надеюсь, что Россия может присоединиться к нам в этом предприятии, таким образом повысив свою безопасность и безопасность стран НАТО», – подчеркнул заместитель генерального секретаря Североатлантического альянса, отметив также, что «если эта возможность будет упущена, НАТО продолжит разработку тех возможностей, которые считает необходимыми для того, чтобы противостоять растущей ракетной угрозе».


Организованный Соединенными Штатами и Евросоюзом государственный переворот на Украине, непосредственное участие в котором принимали сотрудники ЦРУ, представители Государственного департамента США и члены неправительственных организаций, обошлись Вашингтону в общей сложности в 5 млрд долл. Об этом в своем выступлении в Национальном пресс-клубе в Вашингтоне 13 декабря прошлого года объявила помощник государственного секретаря США Виктория Нуланд. Однако, по мнению российских и зарубежных экспертов, эта сумма в десять раз меньше, чем Америка, Евросоюз и многочисленные зарубежные фонды истратили на дестабилизацию ситуации на Украине и на приход к власти коричневых представителей украинского общества. Кроме того, специалисты считают, что Соединенные Штаты уже заработали на новой оранжевой революции около 500 млрд долл., что в 100 раз превышает расходы федеральной казны, хотя мало кто может сказать, какие именно доходы Америки входят в означенную сумму.

Главной целью этой акции Америки, ее союзников по НАТО и ЕС, как считается, было разрушение суверенитета Украины, подчинение ее правительства Вашингтону и Брюсселю и размещение у границ России новых военных баз Пентагона, что находится в соответствии с активно реализуемой американским военным ведомством концепцией передового базирования. Военные базы США, утверждают российские эксперты, могут в таком случае приблизиться к границам России почти на тысячу километров.

Однако США пока не добились желаемого результата. Вхождение Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации стало костью в горле администрации Белого дома и руководства НАТО. Теперь боевые корабли ВМС США, вооруженные многофункциональной боевой информационно-управляющей системой «Иджис», не смогут в случае необходимости базироваться в Севастополе, как на то рассчитывали американцы, а военный потенциал Крыма с российской стороны теперь будет существенно увеличен. Недавно на селекторном совещании в Национальном центре управления обороной глава Министерства обороны России генерал армии Сергей Шойгу заявил, что Генеральный штаб ВС РФ уже разрабатывает план деятельности военного ведомства на период до 2020 года по обеспечению безопасности Российской Федерации на территории Крымского федерального округа.

Правда, здесь следует отметить, что Вашингтон не только в экономическом и политическом, но и в военном смысле все же сумел добиться для себя определенных положительных результатов. В частности, руководство Украины заморозило военно-техническое сотрудничество с Россией, которое в ряде областей, прежде всего в ракетостроении, космосе и в производстве авиационных двигателей, было весьма объемным, значительным и важным для обеих сторон. И хотя это в какой-то мере может ослабить военный потенциал Российской Федерации, но не в той степени, в какой этого хотели бы Соединенные Штаты. Российское руководство уже предпринимает меры по ликвидации последствий решения украинской администрации, и в ближайшее время российский оборонно-промышленный комплекс будет в состоянии самостоятельно решать задачи, которые ранее возлагались на украинскую оборонку. А вот последняя от этого решения получит настолько серьезный удар, что вряд ли сможет оправиться. В конечном итоге это еще больше усилит экономический кризис и повысит социальную напряженность в стране.

В заключение следует отметить, что развертывание системы противоракетной обороны США в Европе является одной из самых главных и трудно решаемых проблем в отношениях Кремля и Белого дома. Но ни Вашингтон, ни Пентагон пока никак не комментируют пожелания некоторых политиков и законодателей об изменении планов строительства объектов системы ПРО в Европе. Какие шаги предпримут американские политики и военные в этом направлении в связи с изменением ситуации на Украине и включением Крыма в состав Российской Федерации, покажет только время.