Архив метки: ПРО

Россия и США на развилке

Сергей Рогов, Виктор Есин, Валентин Кузнецов, Павел Золотарев

02.08.2013

Источник: http://nvo.ng.ru/realty/2013-08-02/1_rf_usa.html

«Дело Сноудена» в очередной раз продемонстрировало, насколько неустойчивым и уязвимым для внешних неконтролируемых факторов является нынешнее взаимодействие между Москвой и Вашингтоном. Между тем российско-американские отношения оказались на развилке.
17 июня с.г. состоялась встреча Барака Обамы и Владимира Путина на саммите «большой восьмерки». Два президента подписали несколько важных договоренностей, направленных на укрепление двусторонних отношений между Россией и США, которые пережили сложный период в 2012 году. По существу удалось выработать новую повестку после исчерпавшей себя «перезагрузки».
Приняты решения по дальнейшей институализации отношений между Москвой и Вашингтоном в рамках Президентской комиссии, созданной в 2009 году. Нельзя позволять сводить взаимодействие двух держав к «личной химии» двух президентов.
В частности, вопросы торговли и инвестиций теперь будут курировать вице-президент США и премьер-министр РФ. Это может дать серьезный импульс развитию двусторонней торговли и инвестиций, которые не соответствуют потенциалу двух стран. Экономические отношения должны стать опорой стабильных отношений двух стран в XXI веке, помочь преодолеть чрезмерную милитаризацию и идеологизацию отношений.
Вопросы «стратегической стабильности, международной безопасности и общих угроз для наших стран» будут рассматриваться в формате 2х2, то есть министрами иностранных дел и обороны. Видимо, четыре министра должны обсуждать не только такие проблемы, как Сирия (и Иран), но и военно-стратегические темы, включая противоракетную оборону, ядерное и высокоточное обычное оружие и другое. Кроме того, президенты поручили советам безопасности поддерживать регулярный диалог.
14 июня 2013 года в Вашингтоне было подписано соглашение о реформированной программе Совместного сокращения угрозы (программа Нанна-Лугара). Теперь американская сторона не будет финансировать уничтожение снимаемых с вооружения российских ракет. Бюджет Российской Федерации позволяет это сделать самостоятельно. Но сотрудничество в других областях будет продолжаться.
Владимир Путин и Барак Обама решили провести новый саммит 3–4 сентября с.г. в Москве. Конечно, наивно ожидать, что за оставшееся время удастся подготовить юридические соглашения по ПРО или ядерному оружию. Но договориться о формате и принципах новых официальных переговоров по этим вопросам представляется реальным.
НОВАЯ ЯДЕРНАЯ СТРАТЕГИЯ США
19 июня с.г. американский президент Барак Обама объявил об изменениях в подходе США к применению ядерного оружия. Тем самым завершился продолжавшийся почти два года пересмотр американской ядернойстратегии. Хотя Обама упоминает провозглашенную им пять лет назад цель ядерного разоружения, в новом доктринальном документе «Доклад о стратегии применения ядерного оружия» подчеркивается, что в обозримом будущем США не отказываются от ядерного сдерживания. Однако вносятся серьезные коррективы, которые Пентагон должен осуществить в течение ближайшего года.
Во-первых, роль ядерного оружия в американской военной политике будет снижаться, сужаться до применения ядерного оружия сугубо «в чрезвычайных обстоятельствах для защиты жизненно важных интересов Соединенных Штатов и их союзников и партнеров». Что понимается под жизненно важными интересами – не поясняется. При этом подчеркивается, что США «не могут ограничить роль сдерживания только предотвращением ядерного нападения».
Во-вторых, предусматривается усиление роли неядерных средств в сдерживании неядерных атак. Очевидно, это относится к нападению с применением химического, биологического, кибернетического оружия, не говоря уже об обычных вооружениях.
В-третьих, Пентагон должен определить способы отказа от «запуска в условиях нападения», то есть от ответно-встречного удара, поскольку «риск внезапного разоружающего удара является все менее вероятным». При этом США сохраняют возможность произвести «запуск в условиях нападения».
В-четвертых, США будут добиваться «сохранения и укрепления стратегической стабильности как с Россией, так и с Китаем». Поэтому Вашингтон намерен сохранить ядерную триаду. Этот тезис заслуживает особого внимания, поскольку обычно говорилось о поддержании стратегической стабильности (по существу – взаимного гарантированного уничтожения) только с Россией. Готов ли Вашингтон согласиться на модель взаимного гарантированного уничтожения с Пекином?
В-пятых, США будут сохранять так называемый контрсиловой потенциал, то есть способность наносить удар по хорошо защищенным военным целям (таким как шахтные ПУ). Американские ядерные силы не переходят к так называемому противоценностному нацеливанию. При этом подчеркивается, что США не будут придерживаться «минимального сдерживания».
В-шестых, объявлено, что поддержание надежного стратегического сдерживания возможно при сокращении ядерных сил на треть по сравнению с уровнем нового Договора СНВ (1550 развернутых боеголовок). США намерены вступить в переговоры с Россией для достижения взаимных и контролируемых сокращений запасов стратегического и нестратегического ядерного оружия.
ПРОБЛЕМА ВОЗВРАТНОГО
ПОТЕНЦИАЛА
Как известно, новый Договор СНВ устанавливает для сторон потолки в 1550 «развернутых» ядерных боезарядов и 700 «развернутых» пусковых установок (ПУ) МБР и БРПЛ, а также тяжелых бомбардировщиков (ТБ). Общее же  количество «развернутых» и «неразвернутых» пусковых установок МБР и БРПЛ, а также ТБ не может превышать 800 единиц. По правилам засчета, установленным по Договору, за каждым ТБ засчитывается один боезаряд.
Согласно официальным данным, на 1 марта 2003 года у США имелось 1654 «развернутых» ядерных боезаряда и 792 «развернутые» пусковые установки МБР и БРПЛ, а также ТБ. Россия же находится на уровне, значительно уступающем потолкам нового Договора СНВ – 1480 «развернутых» ядерных боезарядов и 492 «развернутых» МБР, БРПЛ и ТБ.
По оценке СИПРИ, у США (с учетом фактической загрузки тяжелых бомбардировщиков, а не по правилам атрибуции, как это предусмотрено в новом Договоре СНВ) имеется 2150 развернутых боезарядов, у России – примерно 1800. В 2010 году администрация Обамы объявила, что ядерный арсенал США составляет 5113 «активных» боезарядов. По данным американских экспертов Роберта Норриса и Ханса Кристиансена, к 2013 году это количество сократилось до 4650 боезарядов. Это связано, в частности, с тем, что в прошлом году были сняты с вооружения примерно 320 ядерных КРМБ TLAM-N, а их боеголовки были деактивированы.
С 2015 года Пентагон планирует начать сокращение ПУ БРПЛ «Трайдент» на американских стратегических подводных лодках с 24 до 20, а количество «развернутых» МБР «Минитмен-3» будет сокращено до 400–420 единиц, чтобы уложиться в потолки, установленные новым Договором СНВ. Однако окончательный состав стратегических ядерных сил США пока еще окончательно не определен.
В общей сложности у США имеется 449 «развернутых» ПУ МБР и 108 «неразвернутых» ПУ МБР (57 «Минитмен-3» и 51 «Пискипер»), а также 232 «развернутых» ПУ БРПЛ и 104 «неразвернутых» ПУ БРПЛ. В море постоянно находится 8–9 американских стратегических подводных лодок. Из них 4–5 осуществляют боевое патрулирование в пределах досягаемости запланированных целей. Кроме того, у США имеется 111 «развернутых» и 24 «неразвернутых» ТБ.
В «Докладе о стратегии применения ядерного оружия» говорится о том, что «преимущество в неразвернутых вооружениях дает США способность произвести дозагрузку боеголовок в случае, если геополитические изменения потребуют скорректировать нашу оценку потребности в развернутых стратегических силах». Это можно истолковать как возможную реакцию, с одной стороны, на ускоренную модернизацию ядерных вооружений Китая, а, с другой, – на потенциальную возможность выхода России из нового Договора СНВ.
В недавно частично рассекреченном документе Министерства обороны США утверждается: «Американские ядерные силы имеют такой состав, который позволяет принимать во внимание любые возможные изменения конфигурации стратегических сил России в ходе выполнения нового Договора СНВ. В частности, это включает развертывание дополнительных стратегических боезарядов, количественно существенно превышающих уровень нового Договора СНВ, что не окажет никакого эффекта на потенциал гарантированного ответного удара США, на котором основывается наше стратегическое сдерживание. Следовательно, Россия не получит никаких существенных выгод в случае наращивания своих стратегических сил путем обмана или выхода из нового Договора СНВ. Это связано с обеспеченной живучестью запланированной структуры стратегических сил США, особенно благодаря ПЛАРБ «Огайо», которые постоянно находятся на боевом патрулировании. Кроме того, в ответ на нарушения России США могут провести дозагрузку дополнительных боезарядов на все составляющие своей стратегической триады.
Таким образом, у США имеется огромный возвратный потенциал, поскольку сокращения по новому Договору СНВ осуществляются в основном за счет разгрузки боеголовок с МБР и БРПЛ. По нашим подсчетам, этот потенциал составляет не менее 2500 ядерных боезарядов. То есть американские 1550 боезарядов, ограничиваемые новым Договором СНВ, в течение 6–12 месяцев могут превратиться в 4000.
У России же иная ситуация. Официальные данные Москва не публикует. По американским данным, российские СЯС включают 326 «развернутых» МБР с 1050 боеголовками, 10 «развернутых» стратегических подводных лодок с 160 БРПЛ (до 624 боеголовок) и около 80 «развернутых» ТБ. На боевом патрулировании находится не более 1–2 подводных лодок. Это вынуждает держать на боевом дежурстве значительную часть МБР.
Особо следует отметить, что по мере снятия с вооружения «тяжелых» МБР возвратный потенциал российских СЯС сократится и будет значительно уступать американскому. А забрасываемый вес новых МБР «Тополь-М» и «Ярс» невелик. Это очень существенный момент, потому что к власти в США могут прийти республиканцы и выйти из нового Договора СНВ, как они это проделали с Договором по ПРО. Тогда США по стратегическим ядерным вооружениям получат значительное, не менее чем двойное, превосходство над Россией.
Ситуация может поменяться только в начале 2020-х годов, когда произойдет развертывание российских стратегических ракет нового поколения. Однако для этого потребуются весьма крупные ассигнования. Необходимо также решить ряд серьезных проблем, возникших в оборонной промышленности России.

ПЕРСПЕКТИВЫ ПРОТИВОРАКЕТНОЙ ОБОРОНЫ
Выйдя из Договора по ПРО в 2002 году, администрация Буша-младшего в 2004 году начала развертывание стратегических перехватчиков GBI на Аляске, а позднее – в Калифорнии. Однако в значительной степени этот шаг был блефом. Большинство из 16 проведенных испытаний системы GBI были неудачными, хотя и проводились по облегченной схеме (заранее были известны время запуска и траектория мишени, контрмеры не применялись, лишь один тест проводился в ночное время, который завершился неудачно). Позднее было принято решение оснастить эту систему новой ступенью перехвата (СЕ-2). Но после неудачного испытания обновленной системы в 2008 году пять лет испытания GBI вообще не проводились. Наконец, 5 июля с.г. было возобновлено испытание GBI с усовершенствованной системой перехвата СЕ-1 (стоимость испытания – 218 млн. долл.), которое кончилось полным провалом.
Имеющиеся у США 30 стратегических противоракет GBI (20 оснащены ступенью перехвата СЕ-1, 10 – ступенью перехвата СЕ-2) продемонстрировали крайне низкую эффективность. Несмотря на неудачные испытания, администрация Обамы намерена увеличить количество этих противоракет к 2017 году до 44 единиц, закупая по два перехватчика этого типа в год. Стоимость одной ракеты GBI – примерно 70 млн. долл. До сих пор Пентагон ни разу не испытал свои перехватчики против МБР. На 2015–2020 годы запланированы 8 испытаний противоракеты GBI со ступенью перехвата СЕ-2 для перехвата цели, имитирующей МБР.
Следует отметить, что при администрации Обамы размах планов развертывания стратегической ПРО существенно сократился. Было отменено создание в Восточной Европе 3-го позиционного района стратегической ПРО (администрация Буша-младшего планировала разместить в Польше перехватчики GBI в 2010 году). Как уже отмечалось, несколько месяцев назад администрация Обамы аннулировала 4-й этап ЕвроПРО и отказалась от разработки ракеты-перехватчика SM-3 Block 2B, которая могла бы обладать характеристиками, позволяющими осуществлять перехват МБР (скорость 5 км/сек).
Республиканцы в Конгрессе требуют от Белого дома развернуть 3-й позиционный район с перехватчиками GBI на Восточном побережье США. По оценке Бюджетного управления Конгресса, стоимость создания 3-го позиционного района составит 3,6 млрд. долл, в том числе 1,3 млрд. долл. на закупку 20 дополнительных перехватчиков GBI. Однако это предложение отверг сенатский Комитет по делам вооруженных сил.
Пентагон также считает этот план нецелесообразным. В условиях болезненного секвестра военного бюджета Министерство обороны не хочет тратить деньги на ненужные и неэффективные системы вооружений. К тому же министр обороны Чак Хейгель никогда не был фанатичным сторонником ПРО.
Пентагон начал работы по выяснению возможности развертывания 3-го позиционного района стратегической ПРО. Свою позицию по этому вопросу Министерство обороны сформулирует не ранее 2016 года.
Кроме того, продолжаются НИОКР по двухступенчатой ракете GBI, хотя пока нет никакой информации о сроках завершения этих работ и возможных вариантах развертывания этой системы.
Широкой политической поддержкой в Вашингтоне пользуется оперативно-тактическая система ПРО морского базирования «Иджис», которой оснащаются крейсеры типа «Тикондерога» и эскадренные миноносцы типа DDG-51.
Как заявил на слушаниях в Сенате директор Агентства ПРО адмирал Сиринг, в 2013 году у США имеется всего 27 кораблей, оснащенных системой «Иджис», а в 2014 году будет 29 кораблей. К 2018 году системой «Иджис» с противоракетами будет оснащен 41 американский крейсер и эсминец, количество перехватчиков SM-3 разных типов достигнет 328 единиц – в среднем по 8 противоракет на один корабль.
В настоящее время на вооружении ВМС США имеется три типа противоракет «Стандард миссайл» – 72 SM-2 Block 4, 90 SM-3 Block 1/1A и 18 SM-3 Block 1B. Компания «Рейтион», которая производит перехватчики семейства «Стандард миссайл», планирует произвести в 2014–2018 годах  431 ракету SM-3 Block 1A и SM-3 Block 1B. 36 из них предназначены для Японии.
Что касается тактических и оперативно-тактических перехватчиков наземного базирования Patriot PAC-3 и THAAD, то их общее количество не превышает 1000 единиц. Пентагон на данное время закупил 50 перехватчиков THAAD, что позволило развернуть 2 батальона, оснащенных этими ракетами. В 2014 году количество перехватчиков THAAD возрастет до 98. В 2013 году намечено закупить 36 ракет THAAD и 84 ракеты Patriot PAC-3. К концу нынешнего десятилетия их количество может возрасти до 1,5 тыс. Но эти системы не в состоянии осуществлять перехват МБР и не оказывают существенного влияния на военно-стратегический баланс.
Таким образом, через пять лет у США может быть не более 50 стратегических перехватчиков (44 GBI и 6 SM-3 Block 2A). Это в два раза меньше, чем было разрешено Протоколом 1974 года к Договору по ПРО. Напомним, что вокруг Москвы в настоящее время развернуты 68 стратегических перехватчиков.
Система ПРО А-135 вокруг Москвы заступила на боевое дежурство 17 февраля 1995 года. На последнем этапе разработки находится обновленная система ПРО вокруг Москвы А-235 «Самолет-М», которая заменит устаревшую А-135. Сообщается, что противоракеты 53Т6 будут заменены на новые ракеты с более точной системой наведения и системой поражения осколочно-фугасными боевыми частями, а не ядерными боеголовками.
Семейство зенитно-ракетных систем (ЗРС) С-300ПС, С-300ПМ, С-300ПМУ («Фаворит») и С-400 («Триумф») предназначено для защиты административно-промышленных центров и военных объектов от ударов авиации и баллистических ракет малой и средней дальности. Характеристики данных этих ЗРС близки к характеристикам американской системы ПВО/ПРО Patriot PAC-3, а в дальнейшем – системе SM-3 Block 1.
Разрабатывается ЗРС С-500, принятие на вооружение которой ожидается в 2016 году. По своим характеристикам она будет сопоставима с американской противоракетной системой THAAD и, как и предшествующие ЗРС С-300 и С-400, не будет способна перехватывать МБР. К концу нынешнего десятилетия у России будет более 1 тыс. ракет-перехватчиков различных типов.
Таким образом, российские ЗРС С-300, С-400 и С-500 и американские системы Patriot PAC-3, THAAD, SM-3 Block 1A, 1B и 2A не окажут существенного влияния на военно-стратегический баланс России и США.
НАДО ЛИ НАЧИНАТЬ ПЕРЕГОВОРЫ?
Администрация Обамы считает, что ее решение об отмене 4-го этапа ЕвроПРО и отказе от разработки перехватчика SM-3 Block 2В должно снять озабоченность России относительно американской противоракетной обороны. Но в Москве утверждают, что, хотя эти шаги были сделаны в правильном направлении, они недостаточны. Ситуацию осложняют попытки республиканцев в Конгрессе добиться развертывания 3-го позиционного района стратегической ПРО на Восточном побережье США.
Если на президентских выборах 2016 года победят республиканцы, то даже в этом случае в начале 2020-х годов у американцев не будет такой стратегической ПРО, которая могла бы сорвать наш ответный удар, не говоря уже про ответно-встречный удар. Состояние американской ПРО явно не соответствует паническим рассуждениям о том, что США могут за несколько часов нейтрализовать 90% российского ядерного потенциала.
Отвечают ли американские инициативы интересам России? Ядерные сокращения могут быть как выгодны для нас, так и невыгодны. В принципе стратегическая стабильность вовсе не обязательно повышается, если сокращается количество ядерных вооружений.
К сожалению, нельзя не признать, что администрация Обамы перехватила инициативу в разоруженческой сфере. Бескомпромиссная риторика с нашей стороны будет создавать в мире ложное впечатление, что Россия препятствует устранению ядерной угрозы и прекращению гонки вооружений.
Москва увязывает эти вопросы с ПРО, обычными стратегическими вооружениями и с необходимостью подключения к процессу сокращения других ядерных держав. Следует напомнить, что, когда при Рейгане были прерваны все переговоры и после встреч Рейгана и Горбачева в Женеве переговоры возобновились, они шли в трех «корзинах» – стратегические ядерные вооружения, ракеты средней и меньшей дальности и по космосу. Хотя повестка была широкая, переговоры шли по конкретным проблемам, а не было все слито в одну «посуду». В результате были заключены два новых договора – СНВ-1 и РСМД, а Договор по ПРО был сохранен.
На смену эмоциональным пропагандистским декларациям должны прийти реалистический анализ интересов национальной безопасности, экспертная оценка технических возможностей ПРО сегодня и в обозримой перспективе  переосмысление критериев ядерного сдерживания и стратегической стабильности в XXI веке. Надо использовать открывшееся «окно возможностей» и тщательно продумать позицию России на предстоящих переговорах. И пора не только реагировать на предложения США, а выдвигать собственные инициативы.
Пока нет впечатления, что предложение Обамы по дальнейшим сокращениям ядерных вооружений было нами всесторонне проанализировано. Пора выдвинуть свои собственные инициативы. Мы говорим, что американские предложения недостаточны, а где наши конкретные предложения?
ШЕСТЬ КОРЗИН
На наш взгляд, Россия могла бы выступить с пакетным предложением о начале переговоров по всему комплексу вопросов военно-стратегической стабильности. Такие переговоры могут вестись параллельно, по разным трекам и с разной скоростью.
1. Прежде всего надо договариваться о необратимом сокращении ядерного оружия с тем, чтобы ликвидировать преимущество США по возвратному потенциалу. На наш взгляд, следовало бы предложить сократить и количество развернутых стратегических средств доставки (например, с 700 до 500, как у нас). Если сократить количество стратегических ПУ и ТБ США до 500 единиц, то американский возвратный потенциал сократится на треть, а то и на половину.
1.1. Формат возможной договоренности. Политическая ситуация в США, в частности, расстановка сил в Сенате фактически исключает возможность заключения в ближайшие годы нового юридически обязательного договора по стратегическим наступательным или оборонительным вооружениям. Поэтому, если Москва и Вашингтон смогут достичь соглашений, то они вряд ли могут быть оформлены в виде договора. Однако возможны и другие решения.
Например, при заключении Договора СНВ-1 в 1991 году СССР и США обменялись политическими заявлениями, в которых обязались обмениваться планами развертывания ядерных КРМБ на 5 лет и не развертывать более 880 ядерных КРМБ в течение срока действия этого Договора. Напомним, что в 2012 году США полностью сняли с вооружения ядерные КРМБ, а у России некоторое количество таких систем сохраняется.
Такого рода договоренности не имеют режима проверки, но верификация не была предусмотрена и подписанным В.В.  Путиным и Дж.  Бушем-младшим в 2002 году Договором о сокращении стратегических наступательных потенциалов (Договор СНП).
Сокращение стратегических ядерных сил США и России (например, до 1000 боезарядов и 500 носителей) на основе обмена политическими заявлениями может верифицироваться механизмами проверки, предусмотренными новым Договором СНВ до истечения срока его действия в 2021 году, а в случае его продления – до 2026 года.
1.2. Тактические ядерные вооружения. И в США, и в Европе много говорят, что у России здесь большое преимущество. У американцев 500 тактических ядерных боезарядов (из них 200 – в Европе). У нас, по экспертным оценкам, около 2000. Но тут имеются серьезные нюансы. У нас три класса нестратегических ядерных боезарядов: для систем ПРО и ПВО, морские ядерные вооружения и, наконец, авиационные бомбы и ракеты малой дальности. У американцев только авиабомбы. Вопрос: зачем считать боезаряды наших ПРО и ПВО – они же не могут стрелять ни по Европе, ни по другим странам. С морскими – особая тема: США никогда не соглашались на ограничения военно-морских вооружений. И наконец, если мы говорим о ядерном балансе в Европе между Россией и НАТО, то в НАТО три ядерных государства. Значит, надо считать британский и французский потенциал, но Париж и Лондон не хотят идти на ядерные сокращения. У нас еще есть и азиатская территория, где также существует необходимость в ядерном сдерживании.
Почему бы не вынести эти вопросы на публичное обсуждение? Можно было бы предложить начать переговоры о ядерном оружии НАТО и России в Европе, которое не попадает под ограничения Договора СНВ, т.е. американское ТЯО, а также английское и французское ядерное оружие. Пусть НАТО «вертится» и оправдывается, если Великобритания и Франция откажутся от переговоров.

1.3. Договор РСМД. В США идет шумиха о том, что Россия готовится к выходу из этого Договора в связи с испытаниями ракетной системы «Рубеж», которая представляет собой МБР, но с уменьшенной дальностью полета (соответственно, она может выполнять задачи по поражению целей на европейском театре). В принципе траектория полета может быть сокращена и у американских МБР и БРПЛ. Думается, что выход из Договора РСМД усложнил бы ситуацию – в этом случае в Польше, Румынии, а то и в Прибалтике появились бы не только системы ПРО, но и американские ракеты средней дальности, которые могут уже не за 10–15 минут как БРСД «Першинг-2» из Германии долетать до Москвы, а за 5–6 минут. Резкие шаги здесь нецелесообразны.
2. ПРО. Что касается противоракетной обороны, то перспектива заключения нового юридического обязательства Договора ПРО отсутствует. Но из-за отмены 4-го этапа ЕвроПРО и отказа от разработки перехватчика СМ-3 Блок 2Б у США будет не более 100 стратегических ракет-перехватчиков до конца срока действия Договора СНВ.
Чтобы обеспечить предсказуемость развития ситуации Москва и Вашингтон могли бы для начала договориться о создании Центра сотрудничества в области ПРО. В рамках Центра можно осуществлять комплекс мер по обеспечению транспарентности – проведение технических брифингов о характеристиках существующих и перспективных систем ПРО, представление ежегодных заявлений о системах ПРО. Кроме того, возможно проведение совместных учений сил ПРО – компьютерное моделирование, командно-штабные учения, совместная подготовка и использование в рамках учений систем ПРО России и США, сбор и обмен сведений, полученных с РЛС и спутников раннего оповещения, а также направление информации в центры командования и управления России и США. Эти договоренности можно было бы закрепить в «исполнительном соглашении» (такая форма была применена при заключении соглашения ОСВ в 1972 году).
3. Что касается высокоточного обычного оружия, то заключение каких-либо соглашений с США по их запрещению представляется крайне маловероятным. Однако можно предложить американской стороне ограничить количество развернутых высокоточных систем большой дальности, таких как «Быстрый глобальный удар»; ежегодно обмениваться планами развертывания этих систем (с указанием их местонахождения); в случае применения этих систем в отношении третьих стран заблаговременно уведомлять другую сторону в конфиденциальном порядке. Эти договоренности могут быть оформлены в виде политических заявлений.
Было бы также целесообразно начать многосторонние переговоры о новом общеевропейском режиме контроля над обычными вооружениями вместо ДОВСЕ. При этом помимо танков, боевых бронированных машин, артиллерии, боевых самолетов и ударных вертолетов можно было бы включить и высокоточные средства поражения.
Кроме того, можно предложить США начать консультации о новых мерах доверия в военно-морской сфере. В частности, поставить вопрос о необходимости предоставления информации о заблаговременном информировании друг друга в случае захода надводных кораблей и подводных лодок в акватории вблизи территории другой стороны. Это позволило бы уменьшить угрозу для стратегических сил России в случае развертывания ВМС США, оснащенных крылатыми ракетами и перехватчиками SM-3.
4. В сфере кибербезопасности целесообразно обсудить с США возможность приглашения других стран к российско-американскому соглашению по противодействию киберугрозам. В июне с.г. Путин и Обама достигли беспрецедентной договоренности по борьбе с киберугрозами «в целях создания механизма обмена информацией для обеспечения более эффективной защиты критически важных информационных систем». При этом в случае необходимости будет задействована горячая линия, которая с 1963 года используется Москвой и Вашингтоном для предотвращения ядерного конфликта.
Необходимо создание системы обмена информацией, информирование об опасной активности в киберпространстве, сбор и обмен данными, полученными из национальных систем об угрозах и нападениях в киберпространстве. Было бы полезным и создание постоянно действующего двустороннего или многостороннего Центра по снижению угроз кибербезопасности.
5. Космическое оружие. В настоящее время Россия и Китай ратуют за выработку договора о запрете развертывания в космосе любого оружия, а Европейский Союз – за принятие Кодекса поведения в космосе. Представляется целесообразным поддержать кодекс. Поскольку США не торопятся присоединиться к этому кодексу, это поставит Вашингтон в затруднительное положение. Следует сблизить позиции на основе компромисса: на первом этапе принять Кодекс поведения в космосе (прецедент – РКРТ) с указанием о том, что на втором этапе (в рамках Конференции по разоружению в Женеве) начать переговоры по выработке договора о запрете развертывания в космосе любого оружия.
Кроме того, можно было бы предложить американской стороне выступить на саммите в Москве с совместным заявлением о том, что Россия и США не намерены размещать ударные системы в космосе, и предложить другим странам, включая Китай, присоединиться к этому обязательству.
6. Другие ядерные державы. Прямые многосторонние переговоры по ограничению и сокращению ядерных вооружений в формате «ядерной пятерки» в обозримой перспективе недостижимы, поскольку исходные позиции сторон ныне сильно разнятся. Следует также учитывать, что на долю России и США, по данным СИПРИ, приходится 16,2 тыс. из 17,3 тыс. всех ядерных боезарядов, имеющихся в мире. То есть доля Франции (300 ядерных боезарядов), Великобритании (225), Китая (250), Индии (110), Пакистана (120), Израиля (80) и Северной Кореи (около 10 ядерных боезарядов) вместе взятых составляет менее 7% от суммарного ядерного арсенала на нашей планете.
Но представляется возможным предложить принять на саммите в Москве совместное заявление двух президентов с предложением другим ядерным державам вступить в переговоры о мерах доверия. России и США следует предоставлять некоторые данные, которыми они обмениваются на двусторонней основе, другим ядерным державам, и предложить им, в свою очередь, предоставлять некоторые сведения, соответствующие набору данных, которыми обмениваются Россия и США в рамках Договора СНВ
Следует воспользоваться существующим форматом «П-5» (прошло уже четыре заседания в его рамках). Достижимым в рамках этого формата представляется взятие политических обязательств Великобританией, Францией и Китаем о ненаращивании своего ядерного потенциала при условии продолжения США и Россией процесса сокращения своих ядерных арсеналов.
«ОКНО ВОЗМОЖНОСТЕЙ»
Новая повестка дня в российско-американских отношениях намечена, но пока не начала еще осуществляться. Поэтому ключевую роль сыграет встреча В.В. Путина и Б. Обамы в сентябре с.г. Если два президента договорятся начать переговоры по экономическим и по военно-стратегическоим вопросам, то начнется движение вперед.
Как заявил президент В.В. Путин 16 июля с.г., у России есть «свои государственные задачи и по направлению строительства российско-американских отношений». У руководителей двух стран есть стремление наладить диалог, договориться о новой повестке дня. Но ее реализация потребует немалых усилий.
Дипломатия – это искусство возможного. Нельзя не учитывать и фактор времени. Через полтора года в США пройдут промежуточные выборы, после которых Обама превратится в «хромую утку», поскольку в стране начнется подготовка к президентской избирательной кампании 2016 года. «Окно возможностей» невелико, серьезные переговоры надо начинать сейчас, чтобы завершить их в следующем году. Дальше внутриполитическая ситуация в США не будет позволять добиться каких-то договоренностей.
Таким образом, успех или провал российско-американского диалога в ближайший период может определить на долгие годы характер отношений между двумя странами. Будут ли эти отношения устойчивыми и стабильными, или мы будем отброшены к «холодному миру» и новой гонке вооружений?

10 лет без Договора по ПРО

Сергей Рогов, Виктор Есин, Павел Золотарев, Валентин Кузнецов

06.06.2012

Источник: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=465#top-content

Институт США и Канады Российской академии наук подготовил доклад о результатах отказа Вашингтона от Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны 26 мая 1972 года (Договор по ПРО). «НВО» публикует основные тезисы этого документа.

12 июня исполняется 10 лет с момента выхода администрации Джорджа Буша-младшего из Договора по ПРО. С 1972 по 2002 год Договор по ПРО рассматривался в качестве краеугольного камня стратегической стабильности. В рамках взаимного ядерного сдерживания (или взаимного гарантированного уничтожения) Москва и Вашингтон пришли к согласию относительно дестабилизирующего воздействия противоракетной обороны на стратегический баланс. В целях предотвращения ядерного армагеддона две сверхдержавы договорились о существенном ограничении стратегической ПРО, поддерживая тем самым взаимную уязвимость от ракетно-ядерного удара. Такой подход позволял поддерживать стратегический баланс, обеспечивая неизбежность ядерного возмездия потенциальному агрессору. Это давало возможность договариваться о сокращении стратегических наступательных вооружений.

В последнее время на центральное место в мировой политике и российско-американских отношениях выдвинулся вопрос о противоракетной обороне. Проблема ПРО постоянно фигурирует на международных переговорах, в политических дискуссиях, в средствах массовой информации. В начале мая с.г. в Москве состоялась международная конференция, где обсуждались вопросы противоракетной обороны.

Действительно, со времен холодной войны поддержание стратегической стабильности было связано не только с ракетно-ядерными вооружениями, но и с противоракетной обороной. Поэтому выход США в июне 2002 года из Договора по ПРО, который ограничивал противоракетную оборону 100 перехватчиками и одним позиционным районом базирования, естественно, негативно сказался на стратегической стабильности.

Экспертами Института США и Канады РАН был подготовлен доклад по проблеме противоракетной обороны.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

Вашингтон аргументировал выход из Договора по ПРО ракетно-ядерной угрозой со стороны третьих государств (Иран и КНДР). Официальная оценка США постоянно основывается на «наихудшем сценарии», когда военно-технические возможности и агрессивные намерения Пхеньяна и Тегерана существенно преувеличиваются. В результате потенциальная опасность объявляется прямой и непосредственной угрозой, и на этом основании Вашингтон принимает решения по противоракетной обороне, которые вызывают понятную озабоченность Москвы.

К сожалению, обсуждение проблемы противоракетной обороны у нас зачастую ведется крайне некомпетентно, на уровне пропагандистских мифов и стереотипов. При этом доминируют алармистские оценки, многократное преувеличение военно-технических возможностей американской ПРО. У общественности создается ложное представление о ненадежности нашего потенциала ядерного сдерживания. Полностью игнорируется уже имеющиеся и новейшие российские средства преодоления ПРО. Складывается впечатление, что и у нас возобладали оценки, основанные на наихудшем сценарии развития противоракетной обороны США.

Как показывает объективный анализ фактической ситуации, через 10 лет после выхода из Договора по ПРО у США нет и в обозримом будущем не будет стратегической противоракетной обороны, способной отразить ответно-встречный и даже ответный удар российских стратегических ядерных сил.

Стратегическая противоракетная оборона США имеет только наземный эшелон перехвата с ограниченными возможностями (30 перехватчиков GBI в двух позиционных районах). Нынешняя американская система стратегической ПРО в состоянии перехватить несколько примитивных МБР, если нападающая сторона не применяет средств противодействия противоракетной обороне (маневрирование во время полета, применение ложных целей, подавление информационных систем и так далее).

Стратегические перехватчики США ни разу не испытывались против МБР. Испытания проводились только для перехвата ракет средней дальности, причем в заранее установленное время при заранее известной траектории полета. До сих пор не было ни одного успешного перехвата в условиях запуска противником ложных целей.

Остаются пока нерешенными ключевые проблемы информационного обеспечения ПРО. В частности, имеющиеся у Пентагона радары и сенсоры не в состоянии на среднем участке полета ракеты отличить ложные цели от настоящих боеголовок. Между тем, как известно, в головной части всех российских МБР установлен комплекс средств преодоления противоракетной обороны.

Группировку новых американских спутников, которая должна усилить систему боевого управления ПРО, США планируют развернуть к началу следующего десятилетия, но это не гарантирует решения проблемы селекции боевых блоков на фоне ложных целей, пассивных и активных радиолокационных, оптико-электронных и другого типа помех.

Отсутствуют космический, авиационный и морской эшелоны перехвата МБР. Это существенно ослабляет эффективность американской стратегической противоракетной обороны.

Для поражения большого числа целей (тысяч) по программе «Звездных войн», провозглашенной Рональдом Рейганом в 1983 году, предусматривалось использование активных средств поражения, основанных на новых физических принципах, в том числе лучевых, электромагнитных, кинетических, сверхвысокочастотных. За 29 лет, прошедших со времени программы СОИ, США не удалось создать противоракетное лазерное оружие космического базирования. Не были решены проблемы сходимости лучевой энергии на больших расстояниях, прицеливания по высокоскоростным маневрирующим целям и так далее. Не удалось создать и космические перехватчики типа «блестящие камушки» (кинетический перехват).

Конечно, нельзя исключать, что в случае прихода к власти республиканцев работы по созданию космического эшелона ПРО будут возобновлены. Но вряд ли удастся быстро решить технические и финансовые проблемы. Развертывание космических боевых платформ вряд ли возможно ранее второй половины 2020-х годов. Скорее всего космический эшелон противоракетной обороны с сотнями таких платформ может быть создан только в середине XXI столетия.

Что касается ПРО морского базирования, то здесь Пентагону удалось добиться определенных успехов. Система «Иджис» позволяет не только обеспечить противоракетную оборону кораблей американских ВМС, но и перехват ракет малой и средней дальности. Однако скорость перехватчиков «Стандард миссайл» (SM-2 и SM-3 Block 1) не превышает 3,5 километра в секунду, что не позволяет осуществлять перехват МБР на среднем участке траектории. Следует напомнить, что российско-американский протокол 1998 года о разграничении стратегической и нестратегической ПРО (к сожалению, он не был ратифицирован) устанавливал подобный предел для нестратегической противоракетной обороны.

Эти скоростные характеристики относятся и к системе ПРО наземного базирования ТХААД, которая также не может быть использована для перехвата межконтинентальных баллистических ракет.

В конце нынешнего – начале следующего десятилетия планируется начать развертывание перехватчика SM-3 Block 2B, скорость которого должна составлять 5,5 километра в секунду. Пока еще нет даже предварительного дизайна такой противоракеты. Создание SM-3 Block 2B, в которой предусмотрены жидкотопливная и твердотопливная ступени, требует решения сложных технических задач, что произойдет не раньше 2020 года. Если это произойдет, то у США появится стратегическая противоракета нового поколения, стоимость которой будет в четыре-пять раз ниже, чем стоимость нынешних систем GBI. Хотя нельзя исключать, что SM-3 Block 2B постигнет та же судьба, что и другой высокоскоростной перехватчик KEI, который предназначался для перехвата МБР на разгонном и среднем участке полета, работа над которым была прекращена администрацией Обамы в 2009 году.

Противоракеты SM-3 Block 2B планируется развернуть в наземном варианте в Польше и Румынии. Но, как показывает моделирование, из этих районов данные перехватчики не способны оказать существенное девальвирующее воздействие на потенциал сдерживания российских СЯС. Кроме того, противоракеты SM-3 Block 2B должны быть установлены и на крейсерах и эсминцах, хотя американский флот отказался от любых жидкотопливных ракет еще 20 лет назад. В этом случае возможно появление нескольких сотен противоракет, способных перехватывать МБР на среднем участке полета. Нельзя исключать и развертывания группировки морских средств ПРО вблизи побережья США для перехвата МБР на завершающем участке полета. Но это возможно не раньше середины 2020-х годов.

В целом же создающаяся в настоящее время система американской противоракетной обороны уже в ближайшие годы позволит осуществлять достаточно эффективную защиту регионального масштаба от ракет малой и средней дальности (ПРО на ТВД). Поскольку Россия и США полностью уничтожили ракеты меньшей и средней дальности в соответствии с Договором РСМД, эти системы ПРО не представляют угрозы для России.

Стратегическая ПРО США до конца нынешнего десятилетия будет обладать весьма ограниченными возможностями.

Важную роль в ближайшие годы будет играть финансово-экономический фактор. Бюджетная ситуация в США вынуждает сокращать или замораживать государственные расходы, в том числе и бюджет Пентагона. Это делает маловероятным резкое увеличение расходов на ПРО по сравнению с нынешним уровнем. Между тем для развертывания стратегической противоракетной обороны потребуется увеличить затраты в полтора-два раза.

В случае секвестра государственных расходов, если не будет достигнут компромисс между Демократической и Республиканской партиями, бюджет Пентагона может сократиться на 15–20%. Это может привести к отмене некоторых программ ПРО.

Для Республиканской партии ПРО является приоритетом номером один. Если на выборах 2012 года победят республиканцы, то можно ожидать попытки оградить противоракетную оборону от бюджетных сокращений и даже увеличить расходы на стратегическую ПРО. Республиканская администрация, в которой, несомненно, будут доминировать неоконсерваторы, может пойти на отказ от соглашений о контроле над вооружениями и выход США из Договора СНВ (как это произошло с Договором по ПРО в 2002 году). Естественно, что в этом случае какие-либо американо-российские договоренности по противоракетной обороне исключаются.

В случае победы на выборах Демократической партии преемственность в подходе к ПРО сохранится. Видимо, бюджет расходов на противоракетную оборону несколько сократится. По-прежнему главное внимание будет уделяться ПРО на ТВД, приоритетность стратегической ПРО будет невысокой. Вторая администрация Барака Обамы, вероятно, продолжит усилия по дальнейшему сокращению ядерных вооружений. Скорее всего Обама действительно продемонстрирует определенную гибкость на переговорах о противоракетной обороне с Россией на основе каких-то политических соглашений, не носящих юридического характера.

Дипломатия, как известно, это искусство возможного. К сожалению, политическая ситуация в США полностью исключает заключение нового Договора по ПРО. По этому поводу не стоит питать каких-либо иллюзий. Поэтому требование юридических гарантий ненаправленности американской противоракетной обороны против России звучит по крайней мере странно. Никаких шансов на принятие этого требования нет.

Договор – не самоцель. Цель заключается в том, чтобы обеспечить предсказуемость стратегической ситуации на достаточно длительный период. Например, новый Договор СНВ обеспечивает стабильность в сфере стратегических наступательных вооружений на 10 лет. Затем потребуются новые договоренности. Точно так же и предсказуемость в сфере стратегических оборонительных вооружений достижима лишь примерно на такой же срок. Стратегическая стабильность – это процесс, а не закрепление статус-кво раз и навсегда. Об этом свидетельствует опыт четырех десятилетий договоренностей между Москвой и Вашингтоном по контролю над вооружениями.

Возможные подходы к договоренностям по ПРО наметились на российско-американских консультациях в 2011–2012 годах, хотя компромисса пока добиться не удалось. Дело не только в различиях между позициями сторон, но и в мощном негативном воздействии внутриполитических факторов – выборах в России и США. Очевидно, что до завершения избирательной кампании в США серьезные переговоры вряд ли возможны. Но готовиться к ним надо уже сейчас.

В случае успеха переговоров и достижения компромисса в 2013–2014 годах можно рассчитывать на сохранение стратегической стабильности до конца нынешнего десятилетия. В дальнейшем поддержание стратегического баланса, видимо, потребует разработки принципиально новых подходов к стратегическим наступательным и оборонительным вооружениям.

ПОСЛЕДСТВИЯ РАЗРЫВА ДОГОВОРА

Как известно, инициатором ограничения ПРО стал Вашингтон, и бессрочный Договор по ПРО был подписан в мае 1972 года, когда хозяином Белого дома был республиканец Ричард Никсон. Но уже в 1983 году президент Рональд Рейган провозгласил Стратегическую оборонную инициативу, призванную обеспечить защиту территорию США от ракетно-ядерного удара. Однако программа «Звездных войн» носила характер блефа, поскольку в этот период отсутствовали технологии неядерной противоракетной обороны. При президенте-демократе Билле Клинтоне США отказались от СОИ и перенесли упор на разработку тактической ПРО.

Тем не менее со времен Рейгана идея обеспечения неуязвимости США стала идеологическим кредо Республиканской партии. При этом в качестве предлога для выхода из Договора по ПРО республиканцы использовали тезис о ракетно-ядерной угрозе со стороны Северной Кореи и Ирана. В 1998 году так называемая Комиссия Рамсфелда объявила, что Иран и КНДР в течение трех–пяти лет могут создать межконтинентальные ракеты, способные достигать территории США. Выводы комиссии были сформулированы в духе докладов времен холодной войны о фальшивом отставании США от СССР по бомбардировщикам и ракетам.

Вслед за этим Конгресс, который контролировала Республиканская партия, принял Закон о национальной противоракетной обороне, предусматривавший скорейшее развертывание ПРО, насколько это позволяют технические возможности. После этого республиканцы начали пропагандистскую кампанию за скорейших выход США из Договора по ПРО.

Приход к власти Джорджа Буша-младшего и истерическая обстановка в США после террористической атаки 11 сентября 2001 году создали предпосылки для разрыва Договора по ПРО. В декабре 2001 года Вашингтон заявил о выходе из Договора в одностороннем порядке, что и произошло в июне 2002 года.

Белый дом объявил, что в 2004 году на Аляске будет создана база ПРО. Впоследствии было решено установить систему ПРО и в Калифорнии.

В 2004–2007 годах администрация Буша-младшего развернула 24 трехступенчатые стратегические противоракеты GBI, оснащенные ступенью перехвата СЕ-1. С 2007 года перехватчики оснащаются более совершенной ступенью перехвата СЕ-2. При Буше-младшем Пентагон планировал развернуть 44 ракеты GBI. Кроме того, намечалось развернуть Третий позиционный район с 10 двухступенчатыми перехватчиками GBI в Польше (а также РЛС в Чехии).

Помимо этого осуществлялась разработка ряда других систем стратегической ПРО, в том числе таких, как высокоскоростной перехватчик KEI, система MKV («умная шрапнель»), космические средства (space test bed) и др.

Администрация Барака Обамы в 2009 году радикально изменила приоритеты противоракетной обороны, сделав упор на ПРО на ТВД. Было принято решение ограничить количество противоракет GBI 30 единицами. Тогдашний заместитель председателя ОКНШ генерал Джон Картрайт заявил, что 30 пусковых установок (ПУ) стратегических перехватчиков «более чем достаточно для защиты от режимов-изгоев». При этом ни разу не проводились испытания по перехвату МБР. Тем не менее директор Агентства по ПРО генерал-лейтенант Пэтрик О’Рейли на слушаниях в Конгрессе утверждал, что имеющиеся противоракеты GBI «с 90-процентной надежностью» в состоянии одновременно перехватить до семи МБР, запущенных такими противниками, как Иран или КНДР».

По оценкам представителей Пентагона, для перехвата одной ракеты может потребоваться 4–6–8 перехватчиков. Утверждается, что необходимо довести это соотношение до двух к одному, что позволило бы сократить количество необходимых перехватчиков, однако решение этой задачи крайне затруднено.

Всего Пентагон запланировал закупить 57 противоракет GBI. В случае необходимости предполагается установить дополнительно восемь противоракет в пустующих шахтных ПУ на Аляске. В этом случае общее количество развернутых перехватчиков составит 38 единиц.

Кроме того, продолжается ОКР по двухступенчатому перехватчику GBI, испытания которого намечены на 2012 год.

В то же время администрация Обамы объявила об отказе от ряда систем стратегической ПРО, в том числе KEI, MKV и космической программы, а также от Третьего позиционного района в Восточной Европе. Фактически была приостановлена и разработка ПРО для перехвата баллистических ракет на разгонном участке с использованием химического лазера воздушного базирования на самолете «Боинг-747», которая была начата в 1996 году.

Одновременно был провозглашен Европейский поэтапный адаптивный подход (ЕПАП), предусматривающий приоритетное развертывание различных модификаций трехступенчатой противоракеты SM-3, предназначенной для заатмосферного перехвата на среднем участке полета баллистических ракет малой и средней дальности. Разгонная скорость перехватчиков SM-3 Блок 1 составляет 3,5 км/сек. У ракет SM-3 Блок 2 она должна достигать 5,5 км/сек.

Первый этап Европейского поэтапного адаптивного подхода (ЕПАП) был завершен в 2011 году. На боевое дежурство в Средиземное море вышел крейсер «Монтерей», оснащенный системой «Иджис» с противоракетами SM-3 Block 1A. В Турции был установлен радар AN/TPY-2. В Германии на базе «Рамштайн» вошел в строй Центр управления ПРО.

На саммите НАТО в Чикаго в мае 2012 года было официально объявлено, что введена в действие «промежуточная система» европейской противоракетной обороны. По словам генерального секретаря НАТО Андерса Расмуссена, Североатлантический альянс намерен «расширять систему, пока не будет полностью введен в действие ее потенциал».

Второй этап должен быть завершен в 2015 году, когда намечается развернуть 24 перехватчика SM-3 Block 1B наземного базирования в Румынии, а также перебросить четыре эсминца, оснащенных системой «Иджис», на военно-морскую базу «Рота» (Испания).

На третьем этапе к 2018 году должны быть размещены 24 перехватчика SM-3 Block 2A наземного базирования в Польше.

На четвертом этапе базы ПРО в Европе к 2020 году планировалось переоснастить на противоракеты SM-3 Block 2B, которые должны обладать способностью осуществлять перехват МБР. Кроме того, предусматривается использование этой системы для перехвата баллистических ракет на разгонном участке.

Как утверждает директор Агентства по ПРО О’Рейли, «прежде всего программа SM-3 Block 2B предназначена для перехвата МБР, и именно с этой целью она разрабатывается». По словам Брэда Робертса, помощника министра обороны, «целью четвертой фазы Адаптивного подхода является защита территории США».

Ныне у США имеется 29 кораблей, оснащенных системой «Иджис». На этих кораблях установлены радары SPY-1 и разнообразное вооружение, включая ракеты ПВО, противолодочные ракеты и крылатые ракеты морского базирования (КРМБ) «Томагавк» (количество КРМБ для поражения наземных целей на борту может достигать 60 единиц), а также два типа противоракет: SM-2 и SM-3.

Системой «Иджис» предполагается оснастить все крейсера класса CG-47 «Тикандерога» и эскадренные миноносцы DDG-51 «Арли Берке». В настоящее время у США имеется 22 крейсера CG-47, семь из которых должны быть сняты с вооружения в 2013–2014 годах, и 66 эсминцев DDG-51. Еще 10 эсминцев планируется закупить до конца нынешнего десятилетия. В 2020 году у США будет в общей сложности 94 корабля, оснащенных системой «Иджис». В дальнейшем их количество должно сократиться до 65 в 2034 году.

По оценкам экспертов, вместо КРМБ на борту могут быть установлены до 60 противоракет SM-3, но это лишает корабль возможности атаковать наземные цели, что является ныне одной из главных задач американских ВМС.

Ранее американские ВМС закупили 72 двухступенчатые ракеты ПВО SM-2 Block 4 с осколочной боеголовкой. С 2015 года планируется заменить их на новые перехватчики SM-6, оснащенные кинетической боеголовкой. Они должны поражать воздушные цели на расстоянии до 250 километров на высоте до 33 километров.

В настоящее время на вооружении США имеется 92 перехватчика SM-3 Block 1A и 12 перехватчиков SM-3 Block 1B. Всего же к 2015 году планируется закупить 136 ракет SM-3 Block 1A и 100 ракет SM-3 Block 1B. К 2020 году будет закуплено в общей сложности 472 SM-3 Block 1B.

Мобильные системы наземного базирования ТХААД предназначены для перехвата ракет малой и средней дальности. В 2012 году программа ТХААД подверглась существенному урезанию. Принято решение вместо 503 перехватчиков закупить 320 – соответственно, шесть вместо девяти батарей ТХААД. При этом производственная линия не будет закрыта, что позволит в будущем произвести дополнительные закупки для Пентагона, а также осуществлять продажи этой системы вооружения американским союзникам.

Следует отметить, что в 2011 году США подписали соглашение о продаже системы ТХААД Объединенным Арабским Эмиратам. Стоимость сделки – около 3,5 млрд. долл.

Кроме того, США тесно сотрудничают с Израилем, финансируя создание израильской противоракетной обороны. Комитет по иностранным делам Палаты представителей увеличил американскую помощь на создание противоракетной системы «Железный купол» в 2013 финансовом году до 680 млн. долл. (сверх обычной экономической помощи Израилю в размере примерно 3 млрд. долл. в год). Комитет по ассигнованиям Палаты представителей довел финансирование израильской ПРО в следующем финансовом году до 949 млн. долл. Несомненно, что здесь главную роль играет предвыборный фактор.

На 2012 год запланировано провести учения по одновременному перехвату трех баллистических ракет малой и средней дальности и двух крылатых ракет, для чего будут использованы перехватчики «Пэтриот Пак-3», ТХААД и SM-3 Block 1A, а также радар AN/TPY-2.

Расходы Агентства по ПРО с 2002 года составили 80 млрд. долл. До 2016 года будет истрачено еще 44 млрд. долл. Стоимость каждой ракеты GBI составляет 70 млн. долл., стоимость противоракет SM-3 Block 1A и Block 1B – около 10 млн. долл., ожидаемая стоимость SM-3 Block 2A и Blok 2B – примерно 15 млн. долл.

НЕРЕШЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Следует отметить, что со времен администрации Буша-младшего работа по созданию ПРО ведется с грубыми нарушениями нормальных процедур разработки и испытаний систем вооружений, принятием решений о производстве ракет противоракетной обороны до успешного завершения их испытаний. Деятельность Агентства по противоракетной обороне была выведена за рамки, установленные законодательством для разработки систем вооружений.

В результате, как отмечается в докладе Главного управления отчетности (Счетная палата США), опубликованном в апреле 2012 года, практически все программы ПРО сталкиваются с серьезными техническими проблемами. По данным Главного управления отчетности, из 39 наиболее важных технических проблем разработчикам американской ПРО удалось решить лишь семь. Определены пути решения еще 15 технических задач. Но еще 17 проблем пока вообще «не имеют технического решения».

Широкое распространение получило нарушение контроля качества. Три из четырех систем, запущенных в серийное производство, были приостановлены для исправления выявившихся недостатков. Задержки и дополнительные испытания приводят к отставанию от объявленных сроков осуществления ЕПАП.

Администрация Обамы в 2012 году приняла решение заморозить работу над химическим лазером воздушного базирования.

Возникли проблемы и с информационным обеспечением ПРО. Принято решение законсервировать РЛС морского базирования SBX. Кроме того, администрация Обамы в 2012 году объявила о сокращении закупки радаров AN/TPY-2 для систем ПРО с 18 до 11 единиц.

На два с лишним года была отложена спутниковая программа STSS (ранее именовалась SBIRS). Только в 2009 году было выведено на орбиту два спутника этого типа (срок нахождения на орбите – четыре года). При испытаниях перехватчиков они неоднократно демонстрировали свою бесполезность.

Сроки завершения ОКР по новой системе космических сенсоров PTSS отложены, хотя, по словам генерала О’Рейли, создание этой системы «является наиболее важным усилением как национальной, так и региональной ПРО, поскольку она позволяет контролировать целиком траекторию полета ракет противника». Утверждается, что спутники PTSS позволяют контролировать большие районы запусков ракет, в том числе и для перехвата баллистических ракет на разгонном участке. Группировка таких спутников способна заменить 50 радаров AN/TPY-2 или 20 радаров SBX. Вывод первых спутников на орбиту был ранее запланирован на 2015 год. К 2018 году планировалось запустить девять спутников PTSS. Теперь же первый запуск спутника этого типа перенесен на 2017 год. На проведение НИР по PTSS в 2013 финансовом году запрошено 297 млн. долл.

Противоракета GBI уже трижды подвергалась переделке из-за того, что по требованию администрации Буша-младшего на вооружение была принята «незрелая» технология – до завершения НИОКР и проведения соответствующих испытаний. Из 15 испытаний перехватчиков GBI только восемь были признаны успешными.

Дорогостоящая переделка системы продолжается. В 2013–2017 годах намечена переделка 15 противоракет GBI. Лишь 20 противоракет со ступенью перехвата СЕ-1 EKV находится на оперативном дежурстве. Из-за неудачных испытаний в январе и декабре 2010 года противоракеты, оснащенной ступенью перехвата СЕ-2 EKV, эта система была временно снята с дежурства.

Новые испытания ступеней перехвата СЕ-2 EKV намечены на июль 2012 года. По оценке Главного управления отчетности, потребуется несколько лет для устранения выявленных недостатков. В результате стоимость этой системы вооружения возросла в четыре раза. Согласно последним официальным оценкам, она может достигнуть примерно 40 млрд. долл.

Первоначально Пентагон намеревался завершить производство перехватчиков SM-3 Block 1A в 2009 году и полностью перейти к закупке ракет SM-3 Block 1B. Однако этот график оказался невыполненным, хотя производство перехватчиков SM-3 Block 1B началось, не дожидаясь завершения испытаний.

Только в 2011 году впервые было проведено испытание противоракеты SM-3 Block 1A по перехвату ракеты средней дальности. Из-за неудачной попытки перехвата цели была приостановлена поставка 12 ракет этого типа. Однако неудачи с испытаниями противоракеты SM-3 Block 1A могут привести к тому, что второй этап ЕПАП, который намечалось завершить к 2015 году, будет отложен.

Проведенное в сентябре 2011 года испытание противоракеты SM-3 Block 1B оказалось неудачным. Тем не менее производство этих противоракет было продолжено, но более медленными темпами. Поскольку у противоракет SM-3 Block 1A и Block 1B один и тот же двигатель, требуется его серьезная доработка. Это поставило под вопрос развертывание противоракет SM-3 Block 1B в Румынии. Но 10 мая 2012 года перехватчик SM-3 Block 1B, запущенный с крейсера «Эри», впервые осуществил успешный кинетический перехват ракеты малой дальности. Это несколько разрядило возникшую критическую ситуацию.

Общая стоимость разработки и закупки противоракет SM-3 Block 1B должна составить примерно 4 млрд. долл. (676 млн. долл. на НИОКР и 3330 млн. долл. на закупки). Бюджетный запрос на эту систему вооружения в 2013 финансовому году составил 992 млн. долл., в том числе 389 млн. долл. на закупку 29 перехватчиков SM-3 Block 1B.

Расходы на НИОКР по перехватчику SM-3 Block 2A запланированы в размере 2,5 млрд. долл. Стоимость закупок пока не определена. Разработку этой системы США осуществляют совместно с Японией, которая взяла на себя часть расходов.

Программа создания противоракеты SM-3 Block 2A была начата в 2006 году. Предусматривается, что ее разгонная скорость будет на 45–60% выше, чем у ракет SM-3 Блок 1. Серьезные проблемы возникли с двигателем для этой противоракеты. В результате график работ был сдвинут. Испытания этой системы перенесены с 2014 на 2016 год. Бюджетный запрос на SM-3 Block 2A в 2013 финансовому году составил 420 млн. долл. К 2020 году планируется закупить 70 ракет SM-3 Block 2A.

Программа создания противоракеты SM-3 Block 2B была начата лишь в 2010 году. Разработка перехватчика SM-3 Block 2B затянулась. Начало ОКР по этой системе запланировано на 2013 год. Стоимость НИОКР по SM-3 Block 2B должна составить около 1,7 млрд. долл. Однако в прошлом году Конгресс значительно сократил финансирование этой программы с 110 до 13 млн. долл. Бюджетный запрос на эту систему вооружения в 2013 финансовому году составил 224 млн. долл. До сих пор не определены ключевые технические решения, стоимость и сроки завершения НИОКР. Развертывание этой противоракеты отложено по крайней мере до 2021 года. Количество ракет SM-3 Block 2B, которое собирается закупить Пентагон, пока не объявлено. «Из-за отсутствия надежной базы для начала программы SM-3 Block 2B она находится под угрозой из-за роста стоимости и растягивания графика работ, а также из-за того, что не отвечает боевым потребностям», – утверждается в докладе Главного управления отчетности.

Следует отметить, что ракета SM-3 Block 2B имеет значительно больший диаметр, чем ее предшественницы. Это требует изменения габаритов пусковой установки VLS Mark 41, установленной на американских кораблях, что создает серьезные проблемы, поскольку нынешняя универсальная ПУ «Иджис» используется для различных систем вооружения, имеющих меньший диаметр.

Сроки завершения разработки платформы для наземных ПУ противоракет SM-3 Block 1A и Block 1B, а также радаров SPY-1, предназначенных для развертывания Румынии и Польше (кроме того, планируется установить такую платформу в целях испытаний на Гавайях), также отложены. Среди технических проблем, с которыми столкнулись разработчики, – воздействие на РЛС мобильных телефонных сетей и ветряных мельниц. Стоимость программы «Иджис» наземного размещения выросла с 622 млн. долл. до 1,6 млрд. долл. Первые испытания этой системы намечены на 2014 год, а количество испытаний сокращено с семи до четырех в том числе только два испытания по перехвату баллистических ракет.

Из-за обнаружившихся технических проблем были отложены закупки противоракет ТХААД наземного базирования. Только в октябре 2011 года было проведено первое успешное испытание этой системы. Общая стоимость разработки и закупки противоракет ТХААД должна составить примерно 22 млрд. долл. (16,2 млрд. долл. на НИОКР и 5,5 млрд. долл. на закупки). С отставанием от графика из-за производственных сложностей Пентагон закупил две батареи противоракет наземного базирования ТХААД (примерно 50 перехватчиков). На 2013 финансовый год намечено приобрести 36 противоракет.

В целом пока окончательные параметры американской ПРО не определены. Более или менее сформулированы планы на период до 2018 года (первые три этапа ЕПАП), но четвертый этап и последующие шаги пока не ясны.

В настоящее время американская стратегическая ПРО включает 26 перехватчиков GBI на Аляске («Форт Грили») и четыре перехватчика в Калифорнии (авиабаза «Ванденберг»). Следует отметить, что Пентагон ни разу не проводил испытаний перехвата МБР, а также группового запуска противоракет GBI. Кроме того, как подчеркивается в докладе Главного управления отчетности, «способность СЕ-1 и СЕ-2 поражать цели в условиях применения противником средств преодоления ПРО не установлена». Первое такое испытание противоракеты намечено на 2015 год, второе – лишь на 2021 год.

Модификация перехватчика SM-3, способного перехватывать МБР, должна поступить на вооружение лишь к началу следующего десятилетия. Количество и технические параметры SM-3 Block 2B пока не объявлены. Как отмечают эксперты в статье «ЕвроПРО без мифов и политики» (см. «НВО» № 12 от 13.04.12), потенциальные возможности у этой противоракеты велики, но для осуществления реального кинетического перехвата одного боевого блока потребовался бы расход от 5 до 10 противоракет этого типа. Поэтому по крайней мере до 2020 года эта система не способна оказать сколько-нибудь значимое влияние на снижение потенциала стратегических ядерных сил России, которые в настоящее время проходят существенную модернизацию.

 

Стратегическая стабильность в XXI веке

Сергей Рогов, Виктор Есин, Валентин Кузнецов, Павел Золотарев

30.11.2012

Источник: http://nvo.ng.ru/gpolit/2012-11-30/1_stabilnost.html

После победы Барака Обамы на президентских выборах появились сообщения о том, что в начале следующего года США выдвинут новую инициативу о дальнейших сокращениях ядерных вооружений. Можно полагать, что эти предложения будут в какой-то степени отражать последние разработки американских научно-политических центров, связанных с администрацией Обамы.

ДИСКУССИЯ О ДАЛЬНЕЙШИХ СОКРАЩЕНИЯХ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ

Например, сотрудники Брукингсского института Стив Пайфер и Майкл О’Ханлон считают возможным сократить количество развернутых стратегических боеголовок до 1000 единиц, а общее количество развернутых и неразвернутых ядерных зарядов – до 2000–2500 единиц. Еще более радикальное сокращение (до 500 развернутых ядерных боеголовок) предложил президент Ассоциации контроля над вооружениями Дерек Кимболл.

Особо следует отметить доклад «Модернизация ядерной стратегии», подготовленный группой видных экспертов во главе с бывшим командующим СТРАТКО и заместителем председателя КНШ генералом Джеймсом Картрайтом под эгидой движения «Глобальный ноль». Недавно авторы доклада приезжали в Москву, где презентовали свои предложения на международной конференции. В докладе излагается план одностороннего сокращения ядерных сил США в пять раз – до уровня в 900 боеголовок (вместо 5 тыс. в настоящее время). Из них половина будет находиться в пониженном состоянии боеготовности (применение возможно через несколько дней, а не часов), а вторая половина – в резерве. Развернутые ядерные заряды могут быть использованы через 24–72 часа, а резервные – через 6 месяцев. Все американские МБР, а также тактические ядерные вооружения должны быть ликвидированы. Таким образом, у США будет не более 270 ядерных боеголовок на БРПЛ для нанесения упреждающего удара, что явно недостаточно для поражения всех стратегических целей на территории России. В случае отмобилизации всего американского ядерного потенциала для удара по российским целям могут быть использованы следующие силы: 325 боезарядов для поражения шахт МБР, 110 боезарядов для поражения пунктов управления, 136 боезарядов для уничтожения военно-промышленных объектов, а 80 боезарядов будет предназначено для нанесения удара по Москве.

В докладе движения «Глобальный ноль» утверждается, что радикальное сокращение и снижение уровня боеготовности ядерных сил США ликвидируют техническую угрозу внезапного американского первого ядерного удара, США теоретически больше не смогут уничтожить основные стратегические силы России, поэтому исчезнет и перспектива зачистки небольшого количества уцелевших российских ракет с помощью американской ПРО. Таким образом, предлагаемый в докладе подход в определенной степени признает обоснованность российской озабоченности в связи с угрозами для СЯС России со стороны ПРО США. Таким образом, влиятельные эксперты исходят из возможности заключения нового двухстороннего российско-американского договора о дальнейшем сокращении ядерных арсеналов. По нашему мнению, для этого необходим учет озабоченностей России в отношении неядерных компонентов военно-стратегического баланса, где США обладают значительными преимуществами. Для этого необходимы договоренности двух стран, которые могут носить как юридический, так и политический характер и сопровождаться мерами доверия, обеспечивающими необходимую транспарентность.

Рассмотрим возможные решения.

ПРОТИВОРАКЕТНАЯ ОБОРОНА

По нашему мнению, развертывание стратегической противоракетной обороны должно быть заморожено примерно на нынешнем уровне (36 развернутых перехватчиков GBI плюс небольшое количестве неразвернутых перехватчиков в резерве) на Аляске и в Калифорнии. США не должны разворачивать Третий позиционный район стратегической ПРО ни в Европе, ни на восточном побережье Соединенных Штатов. В случае возрастания ракетно-ядерной угрозы со стороны других стран (Северная Корея, Иран) США могут развернуть дополнительное количество стратегических перехватчиков, но их общее количество должно составлять не более 50–100 единиц, то есть уровень, установленный Протоколом 1974 года к Договору по ПРО. Естественно, это подразумевает отказ от попыток развернуть космический эшелон противоракетной обороны.

Американская сторона должна регулярно (не реже двух раз в год) информировать Россию о наличных средствах ПРО и планах возможного дополнительного развертывания средств ПРО. Кроме того, должно быть реализовано американское предложение о приглашении российских экспертов на испытания ракет-перехватчиков SM-3 и других перспективных систем ПРО.

Что касается ЕвроПРО, то четвертая фаза ЕПАП с развертыванием ракет-перехватчиков SM-3 Block 2B должна быть заморожена, поскольку развертывание на третьей фазе ЕПАП 48 ракет-перехватчиков SM-3 Block 2A в Румынии и Польше более чем достаточно для защиты от имеющихся и перспективных иранских ракет средней дальности.

Количество постоянно базирующихся в Европе американских кораблей, оснащенных перехватчиками SM-3 различных модификаций, целесообразно ограничить нынешним уровнем (четыре единицы). При этом американские корабли не базируются в Черном, Балтийском и Баренцевом морях. Как представляется, в случае возникновения кризисной ситуации группировка американских кораблей с перехватчиками SM-3 в Средиземном и Северном морях может быть увеличена до восьми единиц, о чем заблаговременно должна быть проинформирована Российская Федерация.

Вместе с тем мы убеждены, что Россия и США/НАТО должны договориться об оперативном взаимодействии и совместимости своих систем ПРО, предназначенных для защиты от ракет меньшей и средней дальности. С этой целью могут быть созданы, как и предлагалось ранее, два центра обмена и интеграции данных о ракетном нападении и распределении задач по перехвату ракет третьей стороны. Это может потребовать заключения соответствующего Исполнительного соглашения между США или Россией, а также соглашения между Россией и НАТО. Подробно проблема ПРО анализируется в докладе, посвященном проблеме противоракетной обороны в отношениях России и США, выдержки из которого были опубликованы в «Независимом военном обозрении». При этом США и Россия строго соблюдают свои обязательства по Договору РСМД, то есть не имеют баллистических ракет дальностью от 500 до 5500 км.

В дальнейшем, если появится достоверная информация о создании Ираном межконтинентальных баллистических ракет, стороны должны договориться о принятии дополнительных мер по обеспечению противоракетной обороны.

Неядерные стратегические наступательные вооружения

В случае создания американской стороной средств «Глобального быстрого удара» с использованием баллистических и небаллистических траекторий их полета, количество таких средств не должно превышать 12–20 единиц, как это предлагается авторами доклада движения «Глобальный ноль». По нашему мнению, указанные средства должны быть учтены в общем количестве развернутых носителей и ядерных боеголовок при определении параметров новых юридических договоренностей между США и Россией по сокращению СНВ. Это касается и проведения инспекций соответствующих пусковых установок.

Неприемлемой представляется рассматриваемая Пентагоном идея реализации «Глобального быстрого удара» с использованием баллистических ракет средней дальности на подводных лодках класса «Вирджиния» (SSN-744). Это предложение носит явно дестабилизирующий характер.

Во-первых, наличие баллистических ракет средней дальности на подводных лодках класса «Вирджиния» резко изменит военно-стратегический баланс в пользу США, позволяя им наносить удары с подлетным временем ракет 10–15 минут по стратегическим целям на территории Российской Федерации. Включение же этих средств в параметры договоренностей по СНВ вряд ли осуществимо.

Во-вторых, создание нового класса баллистических ракет средней дальности может привести к подрыву Договора РСМД. Ведь у России также может появиться стимул к развертыванию собственных баллистических ракет средней дальности, учитывая, что такие ракеты имеются у Северной Кореи, КНР, Индии, Пакистана, Ирана и целого ряда ближневосточных государств, которые отвергли предложение Москвы о присоединении к обязательствам по Договору РСМД.

В-третьих, существенную дестабилизирующую роль играет наличие у ВМС США на надводных кораблях и подводных лодках около 4 тыс. высокоточных крылатых ракет, способных поражать некоторые стратегические цели. В случае реализации предлагаемых в докладе движения «Глобальный ноль» радикальных сокращений стратегических ядерных средств можно полагать, что уменьшится и в полтора-два раза количество стратегических целей для гипотетического упреждающего удара. В результате Соединенные Штаты обретут возможность поражать высокоточными обычными средствами не 30, а 50–70% сократившегося количества целей на территории России.

Это может воспрепятствовать согласию России на сокращение СЯС. Поэтому размещение на подводных лодках класса «Вирджиния» как высокоточных крылатых ракет, так и баллистических ракет средней дальности окажет крайне негативное воздействие на ситуацию в военно-морской сфере, где США уже обладают абсолютным превосходством.

Новые меры доверия в военно-морской сфере

Решение проблемы стратегических неядерных вооружений морского базирования, как представляется, возможно путем заключения новой российско-американской договоренности о мерах доверия и обеспечении транспарентности на море. Она должна дополнить доказавшее свою эффективность Соглашение о предотвращении инцидентов в открытом море и воздушном пространстве над ним от 25 мая 1972 года. Кроме того, в 2003 году вступил в действие Документ о мерах укрепления доверия и безопасности в военно-морской области на Черном море. Меры носят политически обязательный характер. Это первый прецедент распространения мер доверия на деятельность военно-морских сил: обмен информацией, ежегодными планами военно-морской деятельности и предварительное уведомление о ней. В документе содержится широкий спектр добровольных форм сотрудничества: совместные учения, заходы кораблей, обмены делегациями, взаимные посещения на основе ежегодной ротации военно-морских баз, «ежегодные учения доверия» (приглашение на учения кораблей или наблюдателей). Это хороший прецедент для возможных новых договоренностей России и США о дополнительных мерах доверия.

Учитывая печально известный эпизод с заходом в августе 2008 года американского крейсера «Монтерей» в Черное море, нельзя не признать обоснованность опасений российской стороны по поводу возможного развертывания группировки ВМС США, оснащенной как крылатыми ракетами, так и ракетами-перехватчиками SM-3, в акваториях Балтийского и Баренцева морей. Необходимо не допускать подобных ситуаций.

При соблюдении принципа свободы мореплавания стороны могли бы договориться заблаговременно извещать друг друга о нахождении своих надводных кораблей и подводных лодок в определенных зонах мирового океана, примыкающих примерно на 500 миль к территории другой стороны. Это может охватывать побережье Тихого и Атлантического океанов, а также Мексиканского залива для США и акватории Черного, Балтийского, Баренцева, Охотского и Японского морей для Российской Федерации. Необходимо подчеркнуть, что хотя заход надводных кораблей и подводных лодок в эти географические районы не будет запрещен, уменьшатся опасения по поводу возможного нанесения внезапного обезоруживающего и обезглавливающего удара в результате скрытного развертывания военно-морских сил вблизи побережья другой стороны.

Наряду с этим такие меры доверия во многом снизят угрозу перехвата российских МБР и БРПЛ американскими кораблями, оснащенными системой «Иджис» с ракетами-перехватчиками SM-3 различных модификаций, на начальном и среднем участках их полета.

По нашему мнению, предлагаемые новые договоренности о мерах доверия и транспарентности могли бы включать:

– ограничение количества противоракет SM-3 на кораблях, находящихся в море (например, не более 30% от боекомплекта). Приглашение российских наблюдателей на корабли или заход в российский порт для подтверждения такой загрузки;

– предоставление ежегодной информации о количестве таких кораблей и их загрузке, а также предварительных планов по их военно-морской деятельности;

– приглашение российских наблюдателей на учения с фактическим использованием корабельных систем ПРО (не менее одного раза в год);

– предварительные уведомления о проведении учений систем ПРО;

– проведение различного рода совместных учений при участии российских кораблей в Атлантике или Средиземном и Северном морях.

НЕСТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЯДЕРНЫЕ ВООРУЖЕНИЯ

Если ядерные вооружения межконтинентальной, средней и меньшей дальности регулируются юридическими обязательствами по договорам СНВ и РСМД, то тактическое ядерное оружие (ТЯО) дальностью до 500 км никогда не было ограничено никакими договорами. Правда, в 1991 году США и СССР, а позднее – Российская Федерация выступили с параллельными односторонними политическими декларациями о сокращении арсеналов ТЯО. При этом не было предусмотрено никаких мер по проверке и верификации. Тем не менее считается, что обе стороны в основном выполнили свои обещания.

В последние годы США отказались от большинства типов ТЯО, включая КРМБ с ядерными боеголовками. Общее количество американских тактических боезарядов, по имеющимся оценкам, составляет около 760 единиц. В перспективе у Пентагона останется только один тип ТЯО – бомбы свободного падения В61, предназначенные для оснащения фронтовой авиации (500 единиц). Часть из них (примерно 150–250 единиц) хранится на шести американских авиабазах в Европе и Турции. Остальные находятся на территории США. Однако этими же бомбами оснащаются и стратегические бомбардировщики B-52, которые включены в параметры нового Договора СНВ. Но по правилам зачета этого Договора за каждым бомбардировщиком засчитывается только один ядерный боезаряд. Остальные авиационные ядерные вооружения считаются неразвернутыми и не входят в лимит 1550 развернутых ядерных боеголовок.

Что касается России, то, к сожалению, официальные данные по нестратегическим ядерным вооружениям у нас никогда не публиковались. По наиболее реалистичным экспертным западным оценкам, у России имеется примерно 2 тыс. боезарядов ТЯО. Из них примерно одна треть (около 700 единиц) относится к вооружениям систем ПВО и ПРО. Еще около 400 – к морским системам (мины, торпеды, тактические ракеты). Таким образом, количество ядерных авиабомб и ракетных боезарядов (дальностью до 500 км) не превышает 900 единиц.

Многие эксперты считают, что российские тактические ядерные вооружения в определенной степени компенсируют сложившуюся в Европе асимметричную ситуацию в обычных вооружениях, о чем уже говорилось выше. Напомним, что в разгар холодной войны США развернули в Западной Европе 7 тыс. единиц ТЯО, чтобы компенсировать советское превосходство в обычных вооружениях.

При ратификации нового Договора СНВ Сенат США зафиксировал требование включения ТЯО в любые новые юридические договоренности о сокращении ядерного оружия. Соответствующие официальные и неофициальные предложения в последнее время выдвигаются американской стороной на самых разных уровнях. НАТО призывает сократить российские тактические ядерные вооружения или вывести их из Европы в Азию. Однако Москва отказывается от ведения переговоров по этому вопросу, пока американское ТЯО не будет выведено из Европы в США. Ситуация усугубляется в силу того, что заморожен ДОВСЕ, который предусматривал количественные ограничения и верификацию фронтовой авиации, включая истребители-бомбардировщики, являющиеся носителями ядерного оружия. Кроме того, в Европе находятся еще две ядерные державы – члены НАТО. На вооружении Франции и Великобритании находится примерно 500 ядерных боезарядов. Однако эти страны, как и Китай, отказываются принимать на себя международно-правовые обязательства по ограничению и сокращению ядерного оружия. Но Россия не может не учитывать английские и французские системы при оценке ядерного баланса в Европе.

Всего на Европейском ТВД у стран НАТО имеется примерно 650–750 ядерных авиабомб и ракетных боеголовок, без учета американских стратегических ядерных вооружений, попадающих под ограничения нового Договора СНВ. Это – примерно столько же, сколько имеется у России, если не учитывать ядерные средства ВМФ, ПВО и ПРО. Но часть из 900 тактических боезарядов находится в азиатской части Российской Федерации. Поэтому добиться юридически обязывающей договоренности по ТЯО между Россией и США вряд ли удастся.

Выход из ситуации, видимо, заключается в том, чтобы включить ТЯО в новые российско-американские договоренности о сокращении ядерных вооружений, отказавшись от достигнутого еще в 1972 году искусственного разделения ядерного оружия на стратегическое и нестратегическое. При этом все нестратегические ядерные вооружения будут соответствовать принятому в новом Договоре СНВ определению неразвернутых боезарядов. Но это потребует согласия сторон на концентрацию всех тактических ядерных боезарядов на базах центрального хранения.

Таким образом, представляется целесообразным установление общего количественного потолка для всех классов ядерных вооружений. В результате в какой-то степени будет учтена озабоченность России превосходством США по так называемому возвратному потенциалу стратегических ядерных вооружений, где американская сторона обладает значительным количественным превосходством, и озабоченность США количественным превосходством России в тактических ядерных боезарядах.

ОРУЖИЕ ТРЕТЬИХ СТРАН

В пользу такого подхода свидетельствует и то обстоятельство, что у всех других ядерных государств отсутствует разделение на стратегическое и тактическое ядерное оружие. Подключение этих стран к процессу ядерного разоружения, которое могло бы произойти лет через 5–10, сделает необходимым учет всех классов ядерного оружия независимо от дальности средств его доставки. Это позволяет России и США сократить свои ядерные арсеналы до уровня примерно в 1000 развернутых ядерных боезарядов (то есть суммарное количество ядерных вооружений третьих стран), хотя нельзя исключать и более глубоких сокращений, как это предлагают авторы доклада движения «Глобальный ноль». Но это представляется возможным только в случае, если другие ядерные державы примут политическое обязательство об отказе от наращивания своих ядерных арсеналов. Важную роль могли бы сыграть такие декларативные шаги, как предоставление информации о количестве имеющихся ядерных вооружений, а также планах модернизации ядерных арсеналов, если такие намерения имеются.

Кроме того, целесообразно добиваться согласия третьих ядерных государств на выборочные меры доверия и транспарентности. В XXI веке требуется всеобъемлющий процесс переговоров с участием всех ядерных государств. Нельзя допустить, чтобы одни ядерные государства разоружались, а другие в это время наращивали свои ядерные арсеналы. Такой обмен мнениями, видимо, следует начинать в рамках официально признанной «ядерной пятерки» (США, Россия, Китай, Великобритания и Франция). Первоочередной шаг – достижение договоренностей по вопросам ненаращивания, транспарентности и верификации ядерных арсеналов, что создаст основу для формальных переговоров по контролю над ядерными вооружениями.

В целом проблема универсализации процесса ядерного разоружения заслуживает всестороннего изучения с обязательным участием представителей как официально признанных (Китай, Франция, Великобритания), так и де-юре непризнанных ядерных государств (Индия, Пакистан, Израиль, КНДР). Иначе «ядерный клуб» могут пополнить Иран и ряд других стран, и режим нераспространения окончательно рухнет.

ОПЕРАТИВНЫЙ СТАТУС ЯДЕРНЫХ СИЛ РОССИИ В XXI ВЕКЕ

Ядерные арсеналы России и США превышают то, что необходимо для удовлетворения потребностей сдерживания между двумя странами, а также по отношению к третьим странам. По официальным данным, согласно правилам зачета нового Договора СНВ, на 1 сентября 2012 года у США имелось 808 развернутых пусковых установок (ПУ) МБР и БРПЛ, а также тяжелых бомбардировщиков (ТБ) и 1737 ядерных боезарядов, у России – соответственно 491 ПУ и ТБ и 1499 боезарядов. Кроме того, у США имелось 228 неразвернутых ПУ, а у России – 393.

В случае, если Вашингтон и Москва договорятся о взаимоприемлемом решении проблемы ПРО и начнется обсуждение других проблем, связанных с современным пониманием военно-стратегического баланса, то возможна реализация предложений о дальнейших сокращениях СЯС, которые изложены в докладе движения «Глобальный ноль».

Исходя из реальных потребностей обеспечения ядерного сдерживания, представляется возможным и достижимым в течение 10 лет (к 2022 году) России и США снизить свой ядерный потенциал более существенно, чем это предусмотрено договоренностями (в СЯС 700 развернутых ПУ и ТБ и 1550 развернутых боезарядов на них). Целесообразно рассмотреть три варианта возможного состава ядерных сил России к 2022 году.

Вариант 1. В ядерных силах – 2500 боезарядов: 1800 единиц стратегического ядерного оружия в модифицированной оперативной готовности и 700 единиц неразвернутого нестратегического ядерного оружия. Для осуществления ядерного сдерживания содержится в развернутом состоянии 900 стратегических боеголовок, а остальные находятся в активном резерве.

Вариант 2. В ядерных силах – 2000 боезарядов: 1400 единиц стратегического ядерного оружия в модифицированной оперативной готовности и 600 единиц неразвернутого нестратегического ядерного оружия. Содержится в развернутом состоянии 700 единиц стратегического оружия, а остальное – в резерве.

Вариант 3. В ядерных силах – 1500 боезарядов: 1000 единиц стратегического ядерного оружия в модифицированной оперативной готовности и 500 единиц неразвернутого нестратегического ядерного оружия. При этом для осуществления ядерного сдерживания содержится в развернутом состоянии 500 боезарядов, а остальное находится в активном резерве.

Первый и второй вариант сокращений Москва и Вашингтон могли бы осуществить и без непосредственного подключения других ядерных государств к разоруженческому процессу. Наиболее предпочтительным представляется третий вариант, если исходить из серьезности намерений политического руководства России и США продвигаться к безъядерному миру. Однако он вряд ли может быть реализован без участия других государств, обладающих ядерным оружием, прежде всего – Китая.

При третьем варианте структурно СЯС России могут состоять из 270 МБР, оснащенных 540 боеголовками (270 развернутых, 270 в резерве), 8 ПЛАРБ с 128 БРПЛ и 280 боеголовками на них (140 развернутых, 140 в резерве) и 15 тяжелых бомбардировщиков с предназначенными для них 180 КРВБ.

Ядерное оружие, содержащееся в активном резерве, может быть взято из хранилищ и загружено на носители в течение периода от нескольких недель до нескольких месяцев (что нельзя сделать незаметно). Большую часть (до 80–85%) развернутого стратегического ядерного оружия допустимо содержать в пониженной готовности (с восстановлением ее через 24–72 часа).

При повседневной деятельности достаточно иметь две ПЛАРБ на боевом патрулировании в море в часовой готовности к пуску БРПЛ, оснащенных суммарно 70 боеголовками. В чрезвычайной ситуации еще две ПЛАРБ, находящиеся в базах и вооруженные 70 дополнительных боеголовок, могут быть выведены в море в течение нескольких часов. За 24–72 часа может быть восстановлена готовность 135 МБР с 270 боеголовками, а на все 15 тяжелых бомбардировщиков загружены 180 КРВБ. Таким образом, спустя 72 часа количество развернутого и готового к немедленному применению стратегического ядерного оружия у России достигнет 590 единиц. Этого вполне достаточно для адекватного реагирования на чрезвычайную ситуацию.

При затяжном кризисе или резком ухудшении геостратегических отношений между Россией и США или Китаем длящийся период в несколько недель или месяцев предоставил бы возможность привести в готовность все 1000 единиц оружия.

Способность СЯС России доставить к целям 1000 стратегических ядерных боезарядов создает угрозу нанесения неприемлемого ущерба для любого потенциального агрессора. Тем самым задача ядерного сдерживания гарантированно решается, если будут учтены высказанные выше соображения относительно неядерных стратегических вооружений.

Исходя из реалий, Россия может ограничить свой ядерный арсенал «потолком» в 1500 ядерных боезарядов в активном запасе – стратегические и нестратегические (тактические), развернутые и неразвернутые (складированные и предназначенные к выдаче в войска). Эти шаги могли бы быть предприняты в унисон с США при условии урегулирования проблем, которые связаны с развертыванием систем стратегической ПРО, высокоточными обычными вооружениями большой дальности и отказом от развертывания в космосе любых ударных систем.

Существующая высокая оперативная готовность к пуску стратегических ядерных ракет России и США создает неоправданный риск и порождает недоверие между этими странами. Невозможно ныне представить ситуацию, когда Россия или США вдруг решились бы нанести упреждающий ракетно-ядерный удар в отношении другой стороны. Для этого просто нет мотивации. Поэтому готовность к пуску ядерных ракет может и должна быть снижена и приведена в соответствие с новыми военно-политическими реалиями. Если даже пойти на такой шаг, как перевод всех ядерных ракет России и США в пониженную готовность, то от этого способность Москвы и Вашингтона осуществлять ядерное сдерживание не пострадает, поскольку у других ядерных государств в перспективе отсутствует мотивация к внезапному ядерному нападению на Россию или США.

Обладание Россией нестратегическим ядерным оружием рассматривается ее военно-политическим руководством как важнейший фактор обеспечения сдерживания на региональном уровне других государств (коалиции государств) от попыток разрешения возникающих противоречий с Российской Федерацией военными средствами, а в случае развязывания агрессии – для ее отражения (прекращения) без тех катастрофических последствий, которые присущи применению стратегического ядерного оружия. Такой подход к роли и значимости нестратегического ядерного оружия обусловлен произошедшими изменениями соотношения военных потенциалов не в пользу России на всех стратегических направлениях, усугубленными ослаблением сил общего назначения Вооруженных сил Российской Федерации. Поэтому в отличие от США, которые не испытывают потребности в сдерживании своих соседей, Россия не может отказаться от нестратегического ядерного оружия.

Вместе с тем в современных реалиях имеющийся у России арсенал нестратегического ядерного оружия является избыточным (по оценке, активный запас российского нестратегического ядерного оружия составляет порядка 2000 единиц). Его можно уменьшить примерно до 500 единиц, избавившись полностью от тех типов ядерного оружия, которые утратили свою военную значимость (боеголовки зенитных ракет, глубинные бомбы, мины), и сократив количество тактических авиационных ядерных ракет и бомб. Этого количества нестратегического ядерного оружия вполне достаточно для осуществления регионального ядерного сдерживания. При крупномасштабном вооруженном конфликте, который маловероятен, но все же возможен, России в любом случае придется опираться в обеспечении своей военной безопасности на весь ее ядерный арсенал.

Российско-американские договоренности по сокращению ядерного оружия не могут быть достаточными для поддержания военно-стратегического баланса, если мы принимаем «широкое» определение стратегической стабильности, которое, с одной стороны, должно учитывать неядерные стратегические системы, а с другой – многополярный характер современного мира. На устойчивость баланса в мире будет оказывать сдерживание милитаризации космоса и развития кибернетического оружия. Поддержание стратегической стабильности в многополярном мире в XXI веке потребует новых усилий для устранения угроз, возникающих в этих сферах военного соперничества.

Advanced Conventional Weapons, Deterrence and the U.S.-Japan Alliance

By: Ariana N. Rowberry

December 2014

Источник: http://www.brookings.edu/research/reports/2015/01/advanced-conventional-weapons-deterrence-us-japan-alliance-rowberry

Скачать полный текст

In this report, Ariana Rowberry, a 2013-2014 Herbert Scoville Jr. Peace Fellow, analyzes the potential contribution of Japanese conventional strike systems and ballistic missile defense capabilities to strengthening the U.S.-Japan alliance.

The report begins with an overview of the alliance, examining the various components of the extended deterrent, including nuclear, conventional and political deterrence. Next, it examines the evolving security environment in Northeast Asia and suggests that advanced conventional weapons could have an increased role in responding to the altered environment. The report then analyzes the costs and benefits of the potential contribution of Japanese conventional weapons systems to the U.S.-Japan alliance.

Rowberry concludes that the United States and Japan should engage in deeper consultation via existing consultative forums, and actively explore the potential role of advanced conventional weapons systems in the U.S.-Japan alliance. Presently, because of high political costs and technological challenges, she suggests that Japan should not consider developing an indigenous conventional strike capability. However, in the long-term, it could be advantageous for Japan to acquire a conventional strike capability, particularly if the security environment in Northeast Asia becomes increasingly unstable.

Rowberry recommends that the United States and Japan continue to strengthen coordination on ballistic missile defense. Should the Japanese government reinterpret the constitution to adopt collective self-defense, Tokyo could use its existing ballistic missile defense systems to protect U.S. bases in Northeast Asia. Finally, when political circumstances permit, the United States, Japan and South Korea should work to assuage old wounds and establish a formal mechanism to discuss military cooperation, and seek to cooperate on ballistic missile defense in the long-term.

Украина и американская ПРО

Эксперты рекомендуют США пересмотреть планы продвижения РЛС на Восток

Владимир Иванов
Обозреватель «Независимого военного обозрения»

18.04.2014

Источник: http://nvo.ng.ru/armament/2014-04-18/8_ukr_usa.html

Вхождение Крыма в состав России, которое Америка и большая часть ее союзников, невзирая ни на какие международные нормы и даже простую логику, считают незаконным, и нестабильность в восточных и южных областях Украины, ориентированных на Россию и не желающих подчиняться фашиствующему правительству Незалежной, могут оказать самое непосредственное влияние на реализацию планов Белого дома в отношении развития европейского эшелона американской системы противоракетной обороны (ПРО). По мнению экспертов независимого американского фонда «Наследие» (Heritage Foundation), являющегося одним из мозговых трестов Пентагона и разрабатывающего рекомендации по вопросам военного строительства, сложившаяся ситуация требует основательного пересмотра подходов военно-политического руководства США к строительству системы европейской ПРО (ЕвроПРО).

Как считают специалисты Фонда, военная политика Белого дома в сложившихся обстоятельствах не обеспечивает стратегический ракетный баланс с Российской Федерацией. Кроме того, Кремль, утверждают американские аналитики, ясно демонстрирует готовность применять силу при угрозах, возникающих на государственных границах России, и при проведении акций по противодействию национальным интересам Америки военными средствами. В связи с этим, полагают американские эксперты, Вашингтону с целью обеспечения защиты Америки, ее союзников и партнеров необходимо и дальше расширять свою ПРО.

РОССИЙСКАЯ УГРОЗА И АМЕРИКАНСКАЯ ПОЛИТИКА ПРОТИВОРАКЕТНОЙ ОБОРОНЫ

В настоящее время Россия прилагает самые большие усилия по развитию своих стратегических ядерных сил (СЯС) со времен окончания холодной войны. Кроме того, в соответствии с планами Кремля в ближайшие шесть лет на совершенствование систем противоракетной и противовоздушной обороны будет израсходовано около 55 млрд долл. При том что США планируют тратить на эти цели только 8 млрд долл. в год.

В настоящее время, по оценкам американских экспертов, на межконтинентальных баллистических ракетах СЯС РФ установлено более 1400 боеголовок. Каждая из этих ракет может достичь территории США за 33 минуты. Министерство обороны России также продолжает проводить мероприятия по модернизации баллистических ракет среднего радиуса действия, что, по мнению администрации Белого дома, является нарушением двухстороннего «Договора о запрещении баллистических ракет средней и малой дальности», который Москва и Вашингтон подписали в 1987 году. Эти ракеты, по убеждению американских экспертов, представляют весьма значительную угрозу для безопасности союзников и партнеров Соединенных Штатов на территории Европы.

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности наложил запрет на все американские и советские баллистические и крылатые ракеты наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 километров. Когда в июне 1991 года срок сокращения по договору закончился, было уничтожено 846 американских и 1846 советских ракет вместе с их пусковыми установками и другим оборудованием. Строгие меры контроля выполнения пунктов этого соглашения легли в основу положений, включенных в Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1) от 1991 года.

В 2009 году администрация Белого дома с целью улучшения отношений с Москвой отменила двухэтапный план Джорджа Буша по развертыванию противоракетных установок в Польше и размещению на территории Чехии современной радиолокационной станции Х-диапазона. Данная станция осуществляет обнаружение, сопровождение, распознавание и выделение атакующих целей, селекцию боевых блоков в составе элементов сложной баллистической цели, а также наведение противоракет на отобранные объекты, являющиеся реальными целями, подлежащими уничтожению.

Взамен плана Буша по созданию европейской ПРО американское военно-политическое руководство предложило четырехэтапный план разработки и развертывания РЛС и пусковых установок системы ПРО, который получил название «Европейский поэтапный адаптивный подход» (European Phased Adaptive Approach – EPAA).

Решение о создании европейской ПРО было принято членами блока НАТО в ноябре 2010 года на саммите в Лиссабоне. Создание этой системы планируется завершить в 2020 году. Первая фаза этого плана фактически была уже завершена, когда в Средиземном море заступил на боевое дежурство американский крейсер УРО «Монтеррей», вооруженный системой ПРО «Иджис» и ракетами-перехватчиками.

На втором этапе реализации этого плана, который должен быть завершен в 2015 году, в Турции и Болгарии будут установлены противоракетные РЛС. Кроме того, в этот период в СВ США должны начаться поставки зенитных ракетных комплексов THAAD системы ПРО на ТВД, которые предназначены для перехвата головных частей баллистических ракет на завершающем этапе среднего участка траектории полета и при подлете к цели. Эти комплексы позволят, по мнению американского руководства, обеспечить защиту войск США и их союзников, а также городов и важных объектов от баллистических ракет как малой дальности, так и большой дальности.

Все мероприятия третьего этапа должны быть закончены к концу 2018 года. На данном этапе предполагается развертывание наземного варианта оборудования системы «Иджис» в Польше и завершение модификации этой системы в Румынии, что, по мнению Пентагона, позволит следить практически за всей территорией Европы. США на этом этапе намерены также развернуть космическую систему точного слежения PTSS (Precision Tracking Space System) и систему инфракрасного обнаружения воздушного базирования ABIR (Airborne Infrared). Эти системы, по оценкам американских экспертов, смогут одновременно отслеживать до нескольких сотен ракет. Кроме того, количество кораблей с системой «Иджис» в боевом составе американского флота должно увеличиться до 43 единиц.

На четвертом этапе противоракетного плана Вашингтона, который должен был быть полностью завершен в 2020 году, предполагалось развертывание противоракет SM-3 Block IIB, способных перехватывать баллистические ракеты малой и средней дальности и межконтинентальные баллистические ракеты. Однако в прошлом году Белый дом по политическим и экономическим соображениям отменил практическую реализацию данного этапа.

НОВЫЕ ПРОТИВОРАКЕТНЫЕ РЕАЛЬНОСТИ В ЕВРОПЕ

Действия России на Украине и их геополитические последствия, утверждают американские эксперты, требуют новых оценок планов строительства европейской системы противоракетной обороны, исследования вопросов по ее дальнейшему совершенствованию и изучения расширения ее функциональных возможностей. По мнению военных и гражданских специалистов США, размещение радиолокационной станции Х-диапазона в Европе может существенно повысить обороноспособность союзников и партнеров Соединенных Штатов в Европе и на Ближнем Востоке, а также обеспечит более высокий уровень защиты США от ракетных ударов, которые могут быть нанесены по их континентальной части.

Действия Кремля на современном этапе, подчеркивают американские эксперты, также указывают на крайнюю важность поддержания необходимого финансирования программ развития систем и средств американской системы ПРО. В настоящее время бюджет Управления противоракетной обороны Министерства обороны США, ответственного за создание и закупку соответствующих систем и средств для борьбы с ядерной угрозой, составляет менее 1,5% всех ассигнований, выделяемых Пентагону на военное строительство. С учетом того, какой ущерб в материальных и людских ресурсах могут нанести Америке ракетно-ядерные удары потенциальных противников по ее территории, вложения в систему ПРО, считают американские военные аналитики, на современном этапе являются в высшей степени эффективными.

По их мнению, Соединенным Штатам прежде всего необходимо создать многоуровневую, эффективную и действенную систему противоракетной обороны, способную поражать все летящие в сторону США баллистические ракеты, включая отражение залповых ракетно-ядерных ударов, которые способна нанести по американской территории Россия. При необходимости оптимального расходования финансовых ресурсов в условиях бюджетных ограничений наиболее эффективным средством решения задач противоракетной обороны являются, по утверждению американских военных экспертов, ракеты-перехватчики космического базирования.

Здесь нельзя не отметить тот факт, что еще полтора года назад на московской конференции по ПРО занимавший тогда пост начальника Генерального штаба ВС РФ генерал армии Николай Макаров заявил, что Россия может принять решение о нанесении упреждающих ударов по объектам европейской ПРО. «С учетом дестабилизирующего характера системы ПРО, а именно: создания иллюзии нанесения безнаказанного разоружающего удара, решение об упреждающем применении имеющихся средств поражения будет приниматься в период обострения обстановки», – подчеркнул тогда генерал армии Макаров.

Следующим шагом на пути совершенствования ЕвроПРО должно стать развертывание в одной из стран НАТО радиолокационной станции Х-диапазона, которую ранее предполагалось разместить в Чехии. Данная РЛС, как утверждается, позволит существенно расширить возможности американской континентальной системы противоракетной обороны.

По мнению американских специалистов, Вашингтон должен официально объявить Москве, что «стратегическая стабильность» больше не является основным фактором в развитии российско-американских отношений, поскольку Россия весьма активно интенсифицирует процессы модернизации своих ядерных вооружений и увеличивает финансирование программ развития технологий противоракетной обороны. При этом руководство Белого дома, считают те же эксперты, должно официально указать Кремлю на исключительно оборонительный характер своих стратегических ядерных сил, а также отметить ту важнейшую роль, которую играет система противоракетной обороны в реализации такого подхода.

Специалисты фонда «Наследие» полагают, что ухудшение отношений России с Украиной и отделение от нее Крыма потребуют основательного изменения подходов Белого дома к развитию европейской системы противоракетной обороны. Они особо подчеркивают тот факт, что если Белый дом не обратит должного внимания на рост угрозы со стороны Российской Федерации, то Америка может впоследствии заплатить непомерную цену за неадекватное отношение федерального правительства и законодателей к происходящим сегодня процессам роста российского военного потенциала и повышения агрессивности кремлевских лидеров.

ПАРЛАМЕНТАРИИ, БЫВШИЕ ВОЕННЫЕ И ПРОЧИЕ О ЕВРОПРО

Мнения специалистов американского фонда придерживаются также и некоторые ведущие американские парламентарии, отставные высокопоставленные военные и отдельные бывшие политические деятели. Все они предлагают нынешней администрации Белого дома предельно ужесточить свою позицию по отношению к России и пересмотреть свое отношение к отмененным планам строительства объектов системы противоракетной обороны в Польше и Чехии.

В частности, бывший известный политик Дик Чейни в марте текущего года заявил представителям американских СМИ, что «существуют военные варианты решения украинской проблемы без введения войск в Крым».

«Мы можем вернуться назад и восстановить программу развития ПРО, которая была закрыта. Эта программа должна была быть реализована в Польше и Чехии. Обама отменил ее, чтобы успокоить Владимира Путина», – заявил Дик Чейни. Напомним, что данная программа была принята во время правления президента Джорджа Буша-младшего, когда сам Чейни занимал пост вице-президента в администрации Белого дома и являлся одним из главных инициаторов реализации указанной программы.

Строительство шахтных пусковых установок для ракет-перехватчиков системы ПРО практически сразу же после начала работ в 2009 году было прекращено. Это было связано с тем, что президент США Барак Обама стремился наладить отношения с российским руководством, которое категорически возражало против размещения указанных объектов американской системы противоракетной обороны рядом с границами Российской Федерации. Наступившее же в результате улучшение отношений между США и Россией позволило Белому дому в 2010 году заключить новый двухсторонний «Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений», получивший название СНВ-3. Этим договором предусматривалось сокращение межконтинентальных баллистических ракет, систем их пуска и количества боевых частей, состоящих на вооружении обоих государств.

Председатель Комитета по бюджету Палаты представителей американского Конгресса, республиканец Пол Райан, выступавший вместе с Чейни перед журналистами, тоже заявил, что в свете украинских событий Вашингтону необходимо еще раз досконально пересмотреть свою политику в области развития ПРО в Европе.

«Я полагаю, что нам просто необходимо повторно рассмотреть программу строительства ПРО, сказал конгрессмен журналистам. – По моему мнению, если президент Обама сам решит еще раз рассмотреть данную программу, то это будет очень хорошим сигналом. Я думаю, что вам следует в мягких тонах показать американской и мировой общественности, что пересмотр планов строительства ПРО является не чем иным, как наивным принятием желаемого за действительное».

Официальный же представитель Управления противоракетной обороны Министерства обороны США Рик Ленер рассказал прессе, что Белый дом вместо предыдущего плана строительства наземных объектов системы ПРО разработал план поэтапного развертывания РЛС системы «Иджис» морского базирования в прилегающих к Румынии и Польше морских акваториях, а также размещение наземного варианта данной системы на территориях указанных стран в 2015 и в 2018 годах. Он не коснулся различных мнений экспертов по данному плану, однако отметил, что работы по строительству объектов наземного варианта системы «Иджис» в Румынии уже начались. Ленер также официально объявил, что береговой вариант данной системы будет готов к использованию к концу 2015 года. По его словам, в ближайшие три-четыре месяца испытания данной системы противоракетной обороны будут проведены на Гавайях. В румынском варианте системы «Иджис» будут использоваться ракеты-перехватчики SM-3 IB, а с территории Польши межконтинентальные баллистические ракеты противника будут уничтожаться противоракетами SM-3 IIA, имеющими большую дальность и большую мощность, чем их предшественницы – ракеты SM-3 IB.

Как подчеркнул Ленер, в отличие от ракет SM-3 шахтные ракеты-перехватчики, которые планировалось разместить в Польше, способны уничтожать межконтинентальные баллистические ракеты, находящиеся в космосе на средней части своей траектории полета. «Эти ракеты предназначены для поражения межконтинентальных баллистических ракет, которые могут появиться у Ирана и Северной Кореи, в то время как ракеты береговых систем «Иджис» могут поражать баллистические ракеты только ближней и средней дальности», – отметил представитель Управления противоракетной обороны МО США.

В свою очередь, вице-президент Лексингтонского института доктор Даниэль Гор отмечает, что ракеты-перехватчики шахтного базирования способны уничтожать межконтинентальные баллистические ракеты противника, летящие со скоростью более 27 тыс. км/ч. По его мнению, запрет Белого дома на строительство шахтных установок ПРО в Польше был обусловлен многими факторами. Прежде всего это было продиктовано необходимостью улучшения отношений с Россией и подписанием договора СНВ-3. Во-вторых, эксперты администрации президента считали, что береговая система «Иджис» вполне способна обеспечить противодействие региональным ракетным угрозам. В определенной мере решение о прекращении строительства шахтных установок было обусловлено убежденностью специалистов Вашингтона в том, что в ближайшее время Тегеран просто не способен создать межконтинентальную баллистическую ракету для нанесения ударов по территории США и будет иметь на вооружении только баллистические ракеты, которые могут угрожать лишь европейским странам НАТО и государствам Ближнего Востока. По мнению администрации Белого дома, противоракетная оборона континентальной части США будет полностью обеспечена системами ПРО, базирующимися на Аляске и в Калифорнии. В частности, в прошлом году Пентагон объявил, что количество шахтных установок на этих базах ПРО в ближайшее время возрастет с 33 до 44 единиц.

ЛУКАВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Гор также заметил, что Белому дому необходимо возобновить программу исследований и разработок по созданию ракеты SM-3 IIB, которая сможет уничтожать межконтинентальные баллистические ракеты самой различной мощности. Данная программа была закрыта «в угоду президенту РФ Владимиру Путину», поскольку Кремль был категорически против создания системы ПРО в Европе.

Интересно, что недавно посол Украины в Минске Михаил Ежель заявил: возможность размещения на Украине американской ПРО в обмен на получение Киевом финансовой помощи от США является предметом переговоров, которые якобы могут состояться между Киевом и Вашингтоном уже в недалеком будущем. Однако министр иностранных дел России Сергей Лавров, подводя итоги переговоров со своим испанским коллегой Хосе Мануэлем Гарсиа-Маргальо, 3 апреля с.г. подчеркнул, что заявления о возможности размещения американской системы ПРО на Украине являются спекуляцией. «Я не слышал этого заявления, но если это так, то мы видим очередной пример того, как при полном попустительстве наших западных партнеров те, кто сейчас заседает в Верховной Раде, пытаются спекулировать на отношениях между РФ и Западом, пытаются обострять эти отношения, надеясь в мутной воде чего-то там поймать», – процитировало слова министра агентство ИТАР-ТАСС. Лавров назвал подобную политику украинских властей «крайне несерьезной» и выразил надежду, что западные коллеги России «прекрасно понимают всю эту игру».

Правда, в январе текущего года заместитель генерального секретаря НАТО Александр Вершбоу пригласил Россию присоединиться к строительству системы ПРО НАТО в Европе. Данный шаг, по его словам, мог бы позволить повысить безопасность России и стран НАТО. «Я по-прежнему верю, что наше сотрудничество по ПРО может изменить правила игры в отношениях Россия–НАТО», – заявил Вершбоу в своем выступлении в Университете Тель-Авива. «Я все еще надеюсь, что Россия может присоединиться к нам в этом предприятии, таким образом повысив свою безопасность и безопасность стран НАТО», – подчеркнул заместитель генерального секретаря Североатлантического альянса, отметив также, что «если эта возможность будет упущена, НАТО продолжит разработку тех возможностей, которые считает необходимыми для того, чтобы противостоять растущей ракетной угрозе».

ЦЕЛИ, РАСХОДЫ И ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ КОРИЧНЕВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Организованный Соединенными Штатами и Евросоюзом государственный переворот на Украине, непосредственное участие в котором принимали сотрудники ЦРУ, представители Государственного департамента США и члены неправительственных организаций, обошлись Вашингтону в общей сложности в 5 млрд долл. Об этом в своем выступлении в Национальном пресс-клубе в Вашингтоне 13 декабря прошлого года объявила помощник государственного секретаря США Виктория Нуланд. Однако, по мнению российских и зарубежных экспертов, эта сумма в десять раз меньше, чем Америка, Евросоюз и многочисленные зарубежные фонды истратили на дестабилизацию ситуации на Украине и на приход к власти коричневых представителей украинского общества. Кроме того, специалисты считают, что Соединенные Штаты уже заработали на новой оранжевой революции около 500 млрд долл., что в 100 раз превышает расходы федеральной казны, хотя мало кто может сказать, какие именно доходы Америки входят в означенную сумму.

Главной целью этой акции Америки, ее союзников по НАТО и ЕС, как считается, было разрушение суверенитета Украины, подчинение ее правительства Вашингтону и Брюсселю и размещение у границ России новых военных баз Пентагона, что находится в соответствии с активно реализуемой американским военным ведомством концепцией передового базирования. Военные базы США, утверждают российские эксперты, могут в таком случае приблизиться к границам России почти на тысячу километров.

Однако США пока не добились желаемого результата. Вхождение Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации стало костью в горле администрации Белого дома и руководства НАТО. Теперь боевые корабли ВМС США, вооруженные многофункциональной боевой информационно-управляющей системой «Иджис», не смогут в случае необходимости базироваться в Севастополе, как на то рассчитывали американцы, а военный потенциал Крыма с российской стороны теперь будет существенно увеличен. Недавно на селекторном совещании в Национальном центре управления обороной глава Министерства обороны России генерал армии Сергей Шойгу заявил, что Генеральный штаб ВС РФ уже разрабатывает план деятельности военного ведомства на период до 2020 года по обеспечению безопасности Российской Федерации на территории Крымского федерального округа.

Правда, здесь следует отметить, что Вашингтон не только в экономическом и политическом, но и в военном смысле все же сумел добиться для себя определенных положительных результатов. В частности, руководство Украины заморозило военно-техническое сотрудничество с Россией, которое в ряде областей, прежде всего в ракетостроении, космосе и в производстве авиационных двигателей, было весьма объемным, значительным и важным для обеих сторон. И хотя это в какой-то мере может ослабить военный потенциал Российской Федерации, но не в той степени, в какой этого хотели бы Соединенные Штаты. Российское руководство уже предпринимает меры по ликвидации последствий решения украинской администрации, и в ближайшее время российский оборонно-промышленный комплекс будет в состоянии самостоятельно решать задачи, которые ранее возлагались на украинскую оборонку. А вот последняя от этого решения получит настолько серьезный удар, что вряд ли сможет оправиться. В конечном итоге это еще больше усилит экономический кризис и повысит социальную напряженность в стране.

В заключение следует отметить, что развертывание системы противоракетной обороны США в Европе является одной из самых главных и трудно решаемых проблем в отношениях Кремля и Белого дома. Но ни Вашингтон, ни Пентагон пока никак не комментируют пожелания некоторых политиков и законодателей об изменении планов строительства объектов системы ПРО в Европе. Какие шаги предпримут американские политики и военные в этом направлении в связи с изменением ситуации на Украине и включением Крыма в состав Российской Федерации, покажет только время.