Архив метки: НАТО

Commentary: Building Interoperability for European Defense

by Christopher G. Pernin and Jakub Hlavka

November 6, 2015

Источник: http://www.defensenews.com/story/defense/commentary/2015/11/06/commentary-building-interoperability-european-defense/75215100/

As Trident Juncture, the largest NATO exercise since 2002 draws to a close, the United States is bound to have the smallest military presence in Europe since the end of World War II.

In an attempt to make the most out of declining defense budgets, the thinking goes, the US needs to engage European forces to build interoperability that would enable joint operations to deter and defeat potential adversaries, even with little advance notice. Unfortunately, building interoperable units has often proved to be difficult even among the friendliest of nations.

A new approach to achieving tactical interoperability among allied defense forces has long been needed: a renewed focus on building targeted unit-to-unit relationships.

Current State of Affairs

The US Department of Defense invests significant resources into efforts to build bilateral relationships, modernize its partners’ armed forces and rehearse joint operations. The US Army manages close to 200 programs related to security cooperation with its allies, most of which fall into four categories: information exchanges, military education, defense and military contacts, and training.

Yet, developing partner capacity and aligning strategic interests – a goal of most of these programs – is not identical to building multinational readiness: Few programs have interoperability as their primary goal, and even fewer lead to standing, interoperable units that can be used to fight.

In our conversations with American and foreign troops, we found that while several foreign units may attend joint exercises and training, their focus (rightly so) often is on the training and readiness of the forces and less so on developing and maintaining lasting relationships between and among units – a critical component of operational and tactical interoperability.

Building such relationships – and with that, tailored solutions to cultural, procedural and technical differences – requires a focused effort and a long-term strategy, and typically leads to higher operational readiness and a more effective use of resources. Yet, targeted interoperability is built in only a limited number of cases: Most security cooperation efforts still focus on partner capacity and high-level interactions.

A targeted approach also creates a political conundrum that can upset the inclusive nature of alliances such as NATO. Those we choose to work more closely with will have a louder voice in international security matters compared with those who, either by necessity or choice, are not so close.

The results of the general approach to interoperability can be seen on the battlefield. As recent operations in Libya, Afghanistan and Iraq illustrated, not even the closest American allies are fully interoperable with the United States. Significant gaps remain in the realms of information-sharing and communications, styles of command, cultural understanding, standard equipment, and complex intelligence sharing policies.

The general interoperability the United States has been building doesn’t provide nearly enough detail to be operational in a fight, especially on short timelines. As the Army came together with other nations’ forces in recent conflicts, those gaps at times were mitigated, but at significant cost and time up front, often only through workarounds that lasted as long as those partnerships were in play.

The Changing Nature of Battle

In the recent decade, we observed another shift that implies more targeted interoperability efforts are needed — the shift to more tactical exchange of services on the battlefield. During the Cold War, interoperability was thought of at the division, corps and even group Army level with tactics and operations left to the individual nations. With cuts to force structure and posture—both in the United States and her allies — that interoperability is now expected to occur on a much more tactical level. This requires the ability to form combined units at the division, brigade and even battalion level — something that general interoperability hardly addresses.

Limited examples of such targeted interoperability are taking place now, through NATO. The US 82nd Airborne Division recently achieved significant interoperability with the UK’s 16th Air Assault Brigade through an 18-month effort of detailed planning and extensive exercises. The effort went far beyond just jumping out of each other’s airplanes: It included fostering technical, procedural and cultural connections to make this a standing multinational capability.

The Dutch and Germans hope to achieve a similar outcome through the integration of a Dutch Airmobile Brigade into the Division Schnelle Kräfte. The effort began in 2014 with a fully operational division expected in 2018.

Additional examples of such targeted efforts have recently emerged. The Franco-British Combined Joint Expeditionary Force is hoped to reach full operational capability in 2016 and an integrated Dutch Brigade in German Bundeswehr’s 1st Panzer Division is slated for activation in 2019.

A particularly aggressive example of targeted interoperability is the ongoing development of NATO’s Very High Readiness Joint Task Force – a brigade-size rapid response force that is designed to deploy its lead elements within 48 hours. This multinational unit is unique in NATO as it will be on a very tight deployment timeline, entail several alliance members and interoperate at a level not typical in NATO.

This poses a number of challenges, one of which is the ability of its rotating lead nations to solve those interoperability gaps, even if just for that subset of the alliance.

These examples are yet to be fully proven as effective. However, the extent to which they will cut down on the spin-up time for building interoperability seems real. One thing we do know is that the closer the forces are, the easier it is for building the interoperability necessary for future operations.

Balancing Two Types of Interoperability

If called to action, European defense forces will necessarily rest on multiple nations interoperating on the battlefield. Assuming those forces can come together and work together seamlessly is fallacy.

As multinational operations are pursued by policy-planners, better balancing of the prevailing general interoperability focus with the targeted interoperability built among specific units for specific types of missions is needed. And, this change in strategy will necessarily rest on commitments among NATO members to maintain readiness and find the political solutions to make multinational units a credible deterrent to avoid conflicts of the future.

Picking these relationships will be difficult and politically controversial. But the alternative is far, far worse.

The Growling Bear or «Why The Army Owes Mr. Putin a Favor»

Lieutenant Colonel Michael A. Adelberg

The Army owes Mr. Vladimir Putin a “thank-you.” So does the North Atlantic Treaty Organization (NATO)—because his reckless aggression is providing both institutions a resurgent identity. Russia’s current actions provide the United States a unique opportunity, as well as foreshadowing the future. This is because Russia appears likely to be an adversary to the West for some time. If the United States wants to influence Russia’s behavior and actions, it must recognize that it has to act from a position of both real and perceived strength. One of the most concrete demonstrations of strength to both Russia and to our European allies is a robust ground force presence in Europe. Such a robust force will likely keep Putin from acting too aggressively in Europe.

Putin’s position has been unambiguous, to return Russia to its former glory during the Soviet era. Time and again, his bombastic rhetoric emphasizes the theme that Russia is a great power that cannot be ignored. This is not new, nor is it necessarily unique to Putin. As Strobe Talbot outlined in, “The Making of Vladimir Putin,” the forces now at play in Russia were in place from the 1980s. Mikhail Gorbachev’s ascension to power, according to Talbot, began the struggle between reformers and reactionaries fighting for the future path of the Soviet Union, later Russia. Reactionaries viewed Gorbachev’s actions as an existential threat to the Communist system; and when they attempted to overthrow Gorbachev, the result ironically led to the collapse of the Soviet Union and the re-emergence of an independent Russia under Boris Yeltsin.1

U.S. policymakers must appreciate the psychological and emotional differences of Russia as a whole, and Russians individually in the current environment. First, Russia has a long history of xenophobia. However, Putin called xenophobia “a manifestation of weakness” in his annual speech on December 4, 2014. Yet the entire Russian foreign policy position, which emphasizes the right to protect ethnic Russians and Russian speakers abroad, relies very much on a xenophobic “us-vs-them” logic. The notion that Russia has the right to intervene in foreign sovereignty based upon perceived ethnic repression, i.e., Abkhazia, South Ossetia, and Crimea, has little basis in a Westphalian world. While Putin uses the protection of ethnic Russians as a convenient instrument to argue for intervention, the historical mistrust of foreigners makes it a resounding argument to Russian ears.

Second, policymakers must understand that most Russians are willing to believe that the West, and in particular the United States, really is to blame for their declining economy. While American voters tend to find fault with their own elected leaders and will place the blame on them, Russians will tend to blame outside powers, not their leaders—another facet of Russian xenophobia. For example, Russian media blames the United States for destabilizing Ukraine and causing the Ukrainian crisis. This perception is widely accepted among Russians. Along the same lines, Russia continues to view NATO as an offensive threat to Russia just as the Union of Soviet Socialist Republics (USSR) did. To Russia, the NATO expansion into their near-abroad is perceived as a direct threat. Although to be fair, one would imagine that a permanent major Russian naval base in Cuba, for example, would be viewed by the United States as a direct threat.

Third, Russians have a high level of respect for Putin due to his personal and national demonstrations of strength, as evidenced by his approval rating which is above 80 percent. In contrast, American President Barack Obama’s is nearly 45 percent.2 To Russians, Putin embodies the return to Russian greatness, the theme of much of his rhetoric. He is seen as strong and decisive. His pronouncements and those of several of his foreign policy ministers, throughout the second half of 2014, have been extraordinarily bellicose. It vacillates between warning the United States against war and threatening the United States with war. In the U.S. media, such statements are seen as reckless and irresponsible, but to the Russians, these comments continue to demonstrate Putin’s resolve. Such support does not imply that he enjoys universal adoration in Russia. There is still a very vocal opposition, from business leaders, to the press, to at least one popular punk rock group. However, Putin has been managing to keep the opposition somewhat under control through a variety of methods, and the opposition is neither active enough nor strong enough to present much of a roadblock to him.

Putin’s claim of returning Russia to a position of strength and greatness is not solely rhetorical. Russia is undertaking many actions that further the cause, as well as upping the ante to the rest of the world. Without question, Russia has been modernizing and revitalizing its military capabilities. Russia actually has done a decent job of assessing its conduct in both the Chechen war and the Georgia war and drawing on lessons learned. For example, it is working toward creating a professional volunteer military force with the intent of completely eliminating its conscription. It is modernizing its equipment and its command and force structures. Russia has adopted brigade-based battle groups for greater flexibility, a move the U.S. Army took a decade ago.

Russia has been funding its modernization through increased annual defense spending. In 2015, it is projected to spend approximately $80 billion in U.S. dollars, which is nearly 4 percent of its gross domestic product and which marks the highest defense budget to date. According to Reuters:

Between 2004 and 2014, Russia doubled its military spending and according to the newly adopted budget, it will further increase it from 17.6 percent of all budget spending this year to 20.8 percent, or 3.36 trillion rubles ($84.19 billion), in 2017. Defense spending was foreseen at 23 trillion rubles ($576 billion) in the decade to 2020 under the original plan to upgrade 70 percent of military equipment by then.3

In addition to increased military spending and capability, Russia has increased the number of show of force exercises. NATO has had to scramble interceptor jets more than 400 times this year in response to Russian air incursions, more than double that of last year, according to NATO.4 In addition to the number of Russian flights, the size of their military sorties is also increasing. On both December 6 and 7, 2014, Russia flew formations of a dozen bombers, refuelers, and transport aircraft in the Baltic Sea region each day, although they did not violate any NATO airspace. Such Cold War-style shows of force continue to demonstrate that Russia does have real capability.

Aside from its blatant muscle-flexing, Russia is also entering into partnerships in ways that are counter to U.S. interests. Recently, Russia signed a military cooperation pact with Pakistan. Russia, of course, has been a long-time arms supplier to Pakistan’s arch-rival India; Pakistan has received significant U.S. foreign assistance over many decades with a dramatic increase since the September 11, 2001 attacks on the U.S. homeland and the subsequent war in Afghanistan. According to data cited by the Center for Global Development,5Pakistan was ranked as the fourth greatest recipient of U.S. Foreign Assistance. Pakistan significantly influences the stability and security of Afghanistan, and at this delicate juncture, after the withdrawal of U.S. combat troops from Afghanistan, any new actors on the stage risks upsetting the balance that the United States has worked to achieve.

Russia also is expanding its military, economic, and energy ties to China. Russia and China have agreed to conduct combined naval exercises in 2015 in the Mediterranean Sea and the Pacific Ocean. Additionally, as reported by The Christian Science Monitor in November, “economic relations between them have taken a quantum leap, with two massive energy deals totaling almost $1 trillion signed in the past few months alone.”6

Finally, in recent years, Russia has reinvigorated its involvement in Latin America. Dr. Evan Ellis writes that:

Whether or not such activities are benign, the pattern of Russian diplomatic and military activity in Latin America and the Caribbean in response to tensions with the U.S. over states of the Former Soviet Union demonstrates that, for Russia at least, its activities in Latin America is part of its strategic position globally as it seeks to re-project itself as a significant actor on the world stage.7

Such activities include trade agreements and military basing negotiations with several Latin American states.

For several years now, Russia has been attempting to achieve its stated goal of returning to great-power status even though it has been experiencing extremely significant financial challenges. Oil, oil products, and natural gas account for more than 50% of Russia’s federal budget revenues.8 Russia’s 2015 national budget was based on an estimated price for crude oil trading at $100 per barrel, unfortunately for them, oil was trading at approximately $50 per barrel in mid-January 2015. Furthermore, the price of oil is expected to continue to decline as the Organization of the Petroleum Exporting Countries announced that it does not intend to lower production. According to Russian Finance Minister Anton Siluanov, the decline in oil prices plus the effect of Western sanctions will cost Russia at least $140 billion. In October, he was quoted as stating that Russia’s military spending must be “more realistic” due to the increasing economic constraints.9 Russia’s budget called for $576 billion of defense spending over the next 6 years, which Silianov now says must be re-evaluated and scaled back. The lack of diversity in Russia’s export markets has the potential to drastically curb Russian defense spending. As of December 16, 2014, the ruble was valued at 72 to the dollar, a 60 percent decline in its value over the past year.10

To summarize the previous discussion, Russia’s goal is to return to the world stage as one of the dominant powers. It has been modernizing its forces and using them, but it will face significant economic obstacles in the next few years. Therefore, the question for the United States is: What can the United States expect from Russia? Lacking any indicators that Russia intends to change its present course, policymakers should anticipate that Russia will continue to engage in the same type of actions that it has been doing for the past several years, especially the aggressive use of its forces as it has throughout 2014. Basically, the United States can expect to see Russia continue to flex its muscles in its near-abroad among non-NATO states, while it seeks to frustrate U.S. influence and efforts globally. Most likely, the United States will see Russia executing activities reminiscent of its Soviet predecessor, albeit without the ideological drive behind them. It will continue to work diplomatically and militarily to expand its influence among nonaligned states, and will continue to harass NATO with aggressive show-of-force and out-of-area flights and naval maneuvers. The United States can anticipate seeing at least one large-scale ground exercise annually in the Western Military District, and also may see some additional movement of forces into the Kaliningrad Oblast. With Russia’s permanent membership on the Security Council, the United States can expect to see Russia foiling U.S. efforts there as well.

NATO can expect to see Russia whittling away at NATO’s influence in non-allied states while working to create fissures and questions of credibility within the Alliance. What forms this will take are unknown, but most likely, Russia will continue to strategically posture forces in such a way that the Baltics continue to feel threatened. Much as Russia always views NATO as an imminent threat, the Baltics will likely always believe Russia is an imminent threat, perhaps justifiably so, given Soviet/Russian history and the simple proximity. Putin, and the rest of the world, has probably surmised that being a NATO Partner for Peace does not really guarantee any security, and so he may make more aggressive moves in Transnistria and the Caucasus. He certainly will ensure through all means available, including military means, that neither Georgia nor Ukraine move any closer to full membership in NATO.

Although Russia is likely to conduct Cold-War style activities, this by no means implies that Russia wields the same economic weight of the former USSR. It absolutely does not. Michael Cembalast from JP Morgan found, according to Zack Beauchamp of VOX:

that the bulk of economic power in the former communist bloc now isn’t Putin’s to command, and often is aligned against him. Most of that power is now in NATO and/or EU countries, like Poland and the part of Germany that used to be East Germany, or countries where [Cembalest] judges Russian influence to be fairly limited.11

For U.S. policymakers, all of this means that Russia will remain an obstacle to American interests.12 It is unlikely, given the economic hardships facing Russia, that it will be able to directly threaten U.S. vital interests.It also cannot directly threaten the vital interests of Europe, as currently underwritten and guaranteed by NATO.

There is a distinction to be made here. To say that Russia cannot directly threaten U.S. and European vital interests does not mean that Russia cannot interfere with or negatively influence U.S. and European vital interests. It absolutely can, and will. Policymakers, therefore, must develop a strategic approach that addresses continued Russia adventurism. First and foremost, they must understand that the United States probably cannot dissuade Putin from continuing his “return to great power” actions. The Russian leadership has already determined that this is critical to their own national interest. Economic sanctions have not induced them to change their course of action, and probably will play to the Russian narrative that it is under attack from the West. In actuality, this is likely to have the reverse and unintended effect of giving Putin the pretext to further consolidate his domestic power base; nothing unifies people like a common outside threat whether it is real or perceived.

Given the previous discussion, there are two more strategic assumptions that should be considered. First, one can assume that a stable, secure, economically strong, and unified Europe remains absolutely essential to U.S. national security for the foreseeable future. The second is that NATO is the guarantor of such a secure Europe. Taking these assumptions and understanding Russian motivations and associated factors, the United States should adopt a strategy that employs hard power (military forces) in Europe to allow the other elements of national power (diplomacy, information, and economics) to influence Russia from a position of strength. Such a policy is based on three elements: 1) the United States cannot simply ignore Russia, for example, by hoping the Ukraine crisis resolves itself, and expecting Russia to cease its aggression due to financial challenges; 2) Russia responds to strength; and, 3) NATO is the counterweight to Russian aggression.

The current set of U.S. actions do not appear to have substantially influenced Putin’s behavior. These include several rounds of sanctions, as well as small-scale military activities. For example, during the spring and summer of 2014, the United States sent infantry companies to each of the Baltic states and to Poland in April 2014 to conduct training with the host countries. The United States enhanced its Baltic Air Policing rotation with additional aircraft, as well as sending other aircraft to Poland.13 None of these were major forces, however, and they have apparently done little to cause Putin to cease actions in Ukraine or to scale back his aggressive shows-of force.

Similarly, U.S. policy and actions over the past several years in Europe have also caused several eastern NATO members to question U.S. commitment. The Pacific “pivot” was a poor choice of words that gave the misperception of “turning away” from Europe. While the U.S. policy was actually a Pacific “rebalance,” its material actions made Europe question otherwise. The United States removed the only two armor-equipped Brigade Combat Teams from Europe. It removed A-10 ground attack aircraft from Europe. It also removed the Maritime Prepositioned Ships Squadron One (MPSRON 1) with all of its prepositioned Marine combat equipment. It removed significant amounts of other support units and support equipment from all the Services in Europe. These reductions were, understandably, driven by fiscal uncertainty coupled with an apparently stable Europe. But they did little to assuage European uncertainty about U.S. commitment. One can therefore extrapolate that, if the NATO Allies are uncertain about our commitment, the Russian adversary must be equally uncertain.

This uncertainty, coupled with Russian adventurism could lead to unintentional Russian miscalculation that causes a major military confrontation. To prevent such a catastrophe, the United States should re-evaluate its ground force presence in Europe, and rebuild its ground forces in Europe to reassure allies and dissuade Russian opportunism. If the draw-down was based on a seemingly cooperative Russia and a safe Europe, the reverse must equally apply: an adversarial Russia challenging Europe should logically drive an increased U.S. force presence in Europe. While this may seem to represent Army interests parochially, in a much larger sense it protects U.S. interests. Dr. Luis Simón writes that “if the West is ever to establish any sort of meaningful dialogue with Russia on global security issues, it must do so from a position of strength.”14 A strong U.S. ground presence in Europe, with permanent stationing of the proper heavy capabilities to defend against Russian ground forces, greatly reduces the risk of a Russian miscalculation, making all of Europe that much safer.


1. Strobe Talbotte, «The Making of Vladimir Putin,» August 19, 2014, available fromwww.politico.com/magazine/story/2014/08/putin-the-backstory-110151.html, accessed on November 12, 2014.

2. Gallup Daily: Obama Job Approval, February 19-21, 2015, available fromwww.gallup.com/poll/113980/Gallup-Daily-Obama-Job-Approval.aspx.

3. Lidia Kelly, «Finance Minister Warns Russia Can’t Afford Military Spending Plan,» October 7, 2014, available from www.reuters.com/article/2014/10/07/us-russia-economy-spending-defence-idUSKCN0HW1H420141007, accessed on December 9, 2014.

4. Brad Lendon, «NATO Jets Scrambled More Than 400 Times This Year for Russian Intercepts, November 21, 2014, available from www.cnn.com/2014/11/21/world/europe/nato-russia-intercepts/index.html, accessed on November 21, 2014.

5. Center for Global Security, «Aid to Pakistan by the Numbers,» n.d., available fromwww.cgdev.org/page/aid-pakistan-numbers, accessed on December 9, 2014.

6. Fred Weir, «Russia, China plan war games, arms sales. Could alliance be in the cards?» The Christian Science Monitor, November 21, 2014, available from news.yahoo.com/russia-china-plan-war-games-arms-sales-could-130004941.html, accessed on November 21, 2014.

7. R. Evan Ellis, «The New Russian Engagement in Latin America, Strategic Position, Commerce, and Dreams of the Past,» Draft, November 19, 2014.

8. U.S. Energy Information Administration, «Russia,» March 12, 2014, available fromwww.eia.gov/countries/cab.cfm?fips=RS, accessed on January 27, 2015.

9. Kelly.

10. Associated Press, «Russian Ruble Falls to Historic Lows, While Pressure Increases on Putin,» December 16, 2014, available from www.foxnews.com/world/2014/12/16/russian-ruble-falls-to-historic-lows-while-pressure-increases-on-putin/, accessed on December 18, 2014.

11. Zack Beauchamp, «Why Putin’s Russia is Weaker Than the USSR, In One Chart,» September 4, 2014, available from www.vox.com/2014/9/4/6105491/putin-russia-chart, accessed on September 23, 2014.

12. “Vital” in this article means the security of the United States (notwithstanding nuclear attack, of course), her citizens, and her economy.

13. Luis Simón, “Assessing NATO’s Eastern European ‘Flank’,” Parameters, Vol. 44, No. 3, pp. 67-79.

14. Ibid., p. 79.

Ukraine Crisis Is a Geopolitical Game Changer

by Ian Bond, Denis Corboy, William Courtney, Michael Haltzel, Richard Kauzlarich

April 17, 2015

Источник: http://www.rand.org/blog/2015/04/ukraine-crisis-is-a-geopolitical-game-changer.html

The Ukraine crisis is accelerating shifts in power. Russia is a net geopolitical loser; Europe is emerging stronger; NATO is starting to boost defenses; and China sees new openings. These changes are reshaping the international landscape.

Russia’s invasion of Georgia in 2008 shocked the West, but its reaction was muted. Russian peacekeepers already patrolled the separatist areas of Abkhazia and South Ossetia. Although evidence of Russia’s preparations for war was evident months before, Georgia contributed to the initiation of the conflict.

Ukraine is different. Russia’s seizure of Crimea and parts of the Donetsk and Luhansk regions has stirred outrage in the West. Moscow falsified unrest in Ukraine to justify an unprovoked assault, violating solemn international obligations. The Kremlin seeks to carve a coercive sphere of influence by destabilizing neighbors.

Russia is overplaying its hand, however, and losing ground on multiple fronts. Hobbled by corruption and high dependence on hydrocarbon exports, the economy suffers also from growing state interference, a steep oil and soon to be gas price drop, and Western sanctions. Yet, Europe is strengthening its relations with Russia’s western neighbors, NATO is being revitalized, and its defense budgets will grow. Russia’s nuclear saber-rattling is angering Europeans, not scaring them.

Meanwhile, Beijing is more welcome in anxious Central Asia. China is making huge infrastructure investments and pulling gas eastward via pipelines that redraw geopolitical boundaries. If a nuclear deal is sealed with Iran and economic sanctions eased, its energy exports will grow and compete on the world market against those from Russia and other producers.

Russia can take steps to recover from self-inflicted wounds but is not yet doing so. A full withdrawal from eastern Ukraine would end many crippling Western sanctions. The cessation of intimidating military maneuvers and the use of gas as a political weapon would improve ties with Europe. Allowing the new Eurasian Economic Union (Armenia, Belarus, Kazakhstan, Russia and soon Kyrgyzstan) to become a depoliticized, rules-based entity would bring economic benefit and boost land-based trade between China, Europe and the Middle East. Slashing state economic interference and corruption would boost Russian entrepreneurship and productivity.

Rather than seizing these opportunities, the current policies of Russia jeopardize its substantial interests in Europe. The European Union is Russia’s largest trading partner and accounts for three-quarters of Russia’s inward foreign direct investment stocks. EU competition policy is stopping Russia from building a gas pipeline via the Black Sea that could box in customers. An EU energy union would further reduce risks of undue reliance on Russian energy.

With the emergence of the Ukraine crisis, Germany for the first time is leading the West — not just Europe — in dealing with Moscow on a major security issue. The Minsk II accord reached in February is replete with ambiguities, suggesting that Berlin and Paris lack the necessary clout to manage prime-time security issues on their own. On the eve of the Minsk II talks German Chancellor Angela Merkel weakened her bargaining leverage by averring that progress in Ukraine could not be “achieved by more weapons.”Without meaningful Western military aid, Ukrainian President Petro Poroshenko acceded to unreasonable demands from Russian President Vladimir Putin. Partly as a result, Ukraine’s eastern front remains vulnerable.

On April 15 German Finance Minister Wolfgang Schaeuble beseeched America to do more to help Europe address the Ukraine crisis: “We know that we need the United States.” One way to do this is to fix the Normandy format used in the Minsk ceasefire talks (France, Germany, Russia, Ukraine). This format puts too much burden on Germany and France; it should be augmented with U.S., EU and perhaps Polish and U.K. participation.

Aggression in Ukraine has given NATO new relevance. It has launched a constant rotation of air, maritime and ground presence on the alliance’s eastern border. America is strengthening ground force presence in Poland and the Baltics. A number of European countries are increasing their defense spending and efficiency while focusing more on territorial defense. But recent calls for a European army ring hollow. Too many Europeans still think any crisis can be solved by diplomacy alone; history suggests that negotiating is more effective when backed by the willingness to use force if necessary. France understands this, but the U.K. ought to recover its will to fully engage and not act as if it is halfway out of Europe.

Many Europeans, especially in Central and East Europe, see the United States as a security guarantor, despite some popular anti-Americanism. U.S. reconnaissance and intelligence are essential to monitoring the Minsk II ceasefire. If Russia were sharply to expand aggression — heightened violence this week in eastern Ukraine is worrying — America and several European allies would likely rush military aid to Ukraine with the aim of improving defenses and raising the costs of aggression. Additionally, sanctions would be expanded. Regardless, Ukraine urgently needs more aid for governance and security sector reform.

Russia’s aggression abroad and repression at home have altered the basic assumptions of earlier Western policy. By misjudging the tolerance for aggression in Europe, Moscow is bringing on the encirclement it fears. The West is now better prepared to deal with any further aggression and more confident that Ukraine’s future will be as part of an enlarged Europe.

France Is Replacing the UK as America’s Top Ally in Europe

by Michael Shurkin and Peter A. Wilson

March 30, 2015

Источник: http://www.rand.org/blog/2015/03/france-is-replacing-the-uk-as-americas-top-ally-in.html

The combination of Western Europe’s continued disarmament and a rapidly evolving strategic situation —the return of Cold War-type tensions with Russia and the rise of ISIS (a.k.a. “The Caliphate”) and allied Islamist movements—has underscored an important development for the U.S. strategic approach toward the North Atlantic Alliance: The key ally in NATO Europe may no longer be the United Kingdom but France.

This is good news insofar as it means that the UK’s decline as a military power does not leave the United States bereft of a willing and able ally, and the U.S. relationship with France should be recognized and strengthened. The bad news is that the relationship’s stability is threatened by the rise of France’s Marine Le Pen and the far-right Front National party she leads.

France, alone among the big NATO powers, retains the military capability and the political moxie to contribute significantly and aggressively to collective responses to security threats to the Atlantic Alliance. Paris demonstrated this in 2013, when French President François Hollande launched a military intervention in Mali to save it from Islamist militants and effectively assumed responsibility for Europe’s “southern front” in the African Sahel.

Today, more than 3,000 French troops backed by fighter jets are engaged in a U.S.-backed regional “hot” war against Islamist groups in the Sahel, and the French are inching toward greater involvement in the war against the Nigerian Islamist group Boko Haram. In the Middle East, the French have joined the U.S.-led coalition against ISIS. There, as well as in Africa, Paris sees itself as doing what it can to prevent the various pieces of a potential Islamist caliphate from joining together.

Regarding Russia, the French have been firm in their opposition to Russian aggression at the diplomatic and economic levels, and Paris has gone so far as to block delivery to Russia of two highly capable amphibious assault ships. France also has the greatest ability of any of the European allies to rapidly contribute a significant force capable of handling a clash with Russia, if the need arises.

The French government’s recent decision to freeze defense-spending cuts even in the face of powerful financial pressure—unlike the British government, which appears committed to further defense reductions for an already diminished and shrinking UK defense establishment—indicates a desire to preserve that ability.

Moreover, France, which only recently returned to full integration with NATO, has been going to great lengths to ensure that French forces can fight effectively alongside Americans. For example, French Rafale fighter jets have been practicing operations off U.S. aircraft carriers, and in the first week of March, Rafales were operating off a U.S. carrier in the Arabian Gulf, participating in the anti-ISIS campaign.

The importance of the burgeoning Franco-American relationship makes the rise of Le Pen troubling. Reportedly tapping into post-Charlie Hebdo anti-Muslim sentiment, she now polls ahead of all other major French political leaders. But rather than cheering on Paris’s militarily robust actions abroad, Le Pen and her party advocate withdrawing from NATO and retreating from ongoing coalition operations into a stance of armed isolationism combined with admiration if not support for foreign strongmen.

Le Pen criticizes Hollande and his predecessor, Nicolas Sarkozy, for undermining Syrian President Bashar Assad and toppling Libya’s Muammar el-Qaddafi. Le Pen also has voiced support for Russian President Vladimir Putin and opposes Hollande’s alignment with the U.S. regarding the Ukraine crisis. Some of this support might have been bought: A Russian bank reportedly lent the Front National party $11 million, prompting speculation that Putin is supporting Le Pen covertly.

Whatever the case may be, it is clear that there is an alliance in Europe between Putin and populists on both the far right and far left who share antipathy toward the European Union and the U.S.-led liberal and military order. These efforts are not inconsistent with Moscow’s systematic attempts to develop “special relations” with acute European nationalists in Hungary, Serbia and Greece as it tries to damage the near-term cohesion of the European Union.

Although little can or should be done about Le Pen by the United States, it is in the United States’s interest to strengthen bilateral relations with France. Military cooperation is already taking place at an unprecedented scale and should be encouraged. The value of the French nuclear deterrent force should be openly acknowledged as part of the collective Alliance deterrent posture toward a Russian leadership that openly brandishes the prospect of limited nuclear weapon use in the event of a future severe political military crisis in Europe.

Finally, the time may have come to bring France into the exclusive intelligence-sharing club known as “the Five Eyes,” which includes long-standing U.S. allies Canada, the UK, Australia and New Zealand. The price of membership for France is high because Paris would be expected to give as well as to take. But in light of the strategic convergence between Paris and Washington, both Americans and the French would have much to gain.

Preserving Ukraine’s Independence, Resisting Russian Aggression: What the United States and NATO Must Do

By: Steven Pifer, Strobe Talbott, Ambassador Ivo Daalder, Michele Flournoy, Ambassador John Herbst, Jan Lodal, Admiral James Stavridis and General Charles Wald

February 2015

Источник: http://www.brookings.edu/research/reports/2015/02/ukraine-independence-russian-aggression

Скачать полный текст

«Preserving Ukraine’s Independence, Resisting Russian Aggression: What the United States and NATO Must Do» is a project of The Brookings Institution, The Atlantic Council, and The Chicago Council on Global Affairs, which argues for greater U.S. leadership in ending the conflict in Ukraine and Russian involvement in the region. The report, authored by eight former senior U.S. diplomatic and military officials, urges the United States and NATO to bolster Ukraine’s defense and deter further Russian aggression by providing military assistance to Ukraine—including lethal defensive assistance.

The report is informed by and summarizes discussions in January with senior NATO officials in Brussels and senior Ukrainian civilian and military officials in Kyiv and at the Ukrainian “anti-terror operation” headquarters in Kramatorsk, in eastern Ukraine.


• The White House and Congress should commit serious funds to upgrade Ukraine’s defense capabilities, specifically providing $1 billion in military assistance this year, followed by an additional $1 billion each in the next two fiscal years;

• The U.S. government should alter its policy and begin providing lethal assistance to Ukraine’s military and;

• The U.S. government should approach other NATO countries about also providing military assistance to Ukraine.

The focus of this assistance should be on enhancing Ukraine’s defensive capabilities, including by providing counter-battery radars to pinpoint the origin of long-range rocket and artillery strikes, unmanned aerial vehicles (UAVs), electronic counter-measures for use against opposing UAVs, secure communications capabilities, armored Humvees and medical support equipment. In addition, it should include lethal defensive capabilities, especially light anti-armor missiles.

The report’s authors collectively urge the Obama administration and NATO member governments to move rapidly and implement the aforementioned recommendations. They write,“President Putin may hope to achieve glory through restoring, through intimidation and force, Russian dominion over its neighbors. But a peaceful world requires opposing this through decisive action.”

The eight distinguished foreign policy practitioners and scholars who contributed to this report include:

Ambassador Steven Pifer, Senior Fellow, the Brookings Institution, and former U.S. Ambassador to Ukraine

Strobe Talbott, President, the Brookings Institution, and former Deputy Secretary of State

Ambassador Ivo Daalder, President, the Chicago Global Affairs Council, and former U.S. Permanent Representative to NATO

Michele Flournoy, Chair, Center for a New American Security, and former Under Secretary of Defense

Ambassador John Herbst, Director, Dinu Patriciu Eurasia Center, the Atlantic Council, and former U.S. Ambassador to Ukraine

Jan Lodal, Distinguished Fellow and former President, the Atlantic Council, and former Principal Deputy Under Secretary of Defense

Admiral James Stavridis, Member of the Board, the Atlantic Council, Dean, Fletcher School of Law and Diplomacy, Tufts University, and former Supreme Allied Commander Europe

General Charles Wald, Member of the Board, the Atlantic Council, and former Deputy Commander, U.S. European Command

Пентагон рвется на восток

Военные чиновники поведали законодателям о необходимости противодействовать Кремлю

Владимир Иванов
Обозреватель «Независимого военного обозрения»


Источник: http://nvo.ng.ru/realty/2014-04-25/1_pentagon.html?print=Y

По утверждению лидеров Пентагона, дестабилизируя обстановку на Украине и присоединив Крым, Россия, действующая в полном несоответствии с нормами международного права, создает огромную угрозу мировой и региональной безопасности. Сложившаяся ситуация требует существенных корректировок парадигмы отношений Кремля и Белого дома. Руководство МО США настаивает на том, что украинский кризис не был инициирован Америкой, ее европейскими союзниками и партнерами. Главным виновником происходящего высшие чины военного ведомства, как и политики Вашингтона, считают российское руководство, которое, по их заявлениям, стремится реализовать свои интересы в этой стране и осуществить захват суверенных украинских территорий. Кремль, полагают американские военные, должен в полной мере заплатить за проводимую им политику.

8 апреля в комитете по вооруженным силам Палаты представителей (КВСПП) американского Конгресса прошли слушания под названием «Военные действия России и их стратегические последствия». Мнение руководства Пентагона по украинской проблеме на слушаниях изложили помощник министра обороны по вопросам международной безопасности Дерек Чоллет и директор по стратегическим планам и политике Объединенного комитета начальников штабов (ОКНШ) вице-адмирал Фрэнк Пендолф.

В своем разговоре с парламентариями высокопоставленные чиновники МО и ОКНШ дали оценку якобы силовым намерениям российского правительства по разрешению украинского кризиса, а также показали, какие меры предпринимает военное ведомство в условиях реализации Белым домом украинского сценария.


Как отметил Чоллет, незаконная военная интервенция России бросает «вызов Америке и ее видению Европы как свободной и мирной части планеты». Действия Москвы, по его глубокому убеждению, ведут к нарушению сложившейся системы безопасности европейских государств, подрывают стабильность границ стран – членов НАТО и дестабилизируют обстановку в мире в целом.

С самого начала развития кризисной ситуации на Украине Вашингтон продемонстрировал свою полную поддержку ее переходному правительству. Белый дом дал гарантии союзникам и партнерам США в Европе по обеспечению их безопасности и предотвращению военной угрозы со стороны России, а также принял меры по противодействию якобы противоправным действиям Кремля в этом регионе и по свертыванию политического, экономического, военного и научного сотрудничества с РФ. В достижении целей реализации каждого из этих трех направлений, как подчеркнул помощник главы Пентагона, Министерство обороны играет важнейшую роль.

Акции по стабилизации ситуации на Украине военно-политическое руководство США проводит в тесном сотрудничестве со многими организациями, включая Международный валютный фонд, ООН, Европейский союз и «большую семерку». Все действия США направлены на преодоление Украиной переходного периода и возникших экономических трудностей, а также на демонстрацию того, что международное сообщество твердо стоит на позициях поддержки новых властей Киева. Наиболее важным знаком такого сотрудничества является намерение МВФ предоставить Украине кредит в 18 млрд долл. на восстановление ее экономики. Белый дом, ЕС и Мировой банк в дополнение к финансовой поддержке Киева со стороны МВФ предпринимают ряд действий, направленных на обеспечение развития экономики страны, продвижение демократии и ликвидацию в максимальной степени ее зависимости от России.

МО США находится в постоянном контакте с нынешним руководством Украины, тщательно рассматривая его просьбы о военной помощи, расставляя на свои места приоритетность поступающих запросов и давая Киеву соответствующие гарантии по выполнению обязательств, взятых на себя Белым домом. При этом, по словам Чоллета, Америка не намерена предпринимать какие-либо действия, которые могут привести к росту военного противостояния с Россией на территории Украины. Здесь нельзя не отметить, что пока вся помощь Пентагона Украине свелась только к поставке 300 тыс. сухих пайков, которых украинской армии, состоящей из 130 тыс. военнослужащих, может хватить всего на двое-трое суток и то, если каждый солдат и офицер будут съедать лишь по одному пайку в день.

В настоящее время высокопоставленные чины Министерства обороны США ведут непрерывный диалог с лидерами военного ведомства Украины по самым различным вопросам. Министр обороны США Чак Хейгел находится в постоянном телефонном контакте со своим украинским коллегой. Недавно представители Пентагона и МО Украины провели двусторонние консультации, которые ранее были запланированы на конец мая с.г. На этой встрече были рассмотрены не только проблемы возникшего кризиса, но и определены направления сотрудничества в военной области в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Стороны пришли к соглашению об активном использовании Украиной международных институтов системы обучения и подготовки военнослужащих, о рассмотрении вопросов использования военной финансовой помощи в изменившихся условиях, о пересмотре совместных целей по дальнейшему укреплению оборонительных возможностей Киева и развитию его системы профессионального военного образования.

В поддержку инициатив США по укреплению ВС Украины выступили их союзники по НАТО. Они предложили более активно привлекать украинские ВС к участию в учениях альянса, пригласили военных лидеров страны к проведению мероприятий по военному строительству блока и выдвинули ряд конкретных программ по развитию боевых возможностей национальных оборонных структур Украины.

Чоллет заявил, что в направлении обеспечения безопасности европейских стран и сдерживании ВС России американское военное ведомство предприняло ряд важных шагов. В частности, в Литву было дополнительно направлено 6 тактических истребителей F-15, а в Польше было размещено 12 многоцелевых истребителей F-16 и около 200 инструкторов, которые должны обеспечить подготовку польских военнослужащих к обслуживанию американской авиационной техники. В эту страну в ближайшее время будет направлено три транспортных самолета C-130, которые должны обеспечить ротацию дислоцированных в ней воинских контингентов США.

В марте этого года в акваторию Черного моря прибыл американский эсминец УРО «Тракстан», который, по некоторым данным, покинул его акваторию накануне прихода другого корабля этого типа, «Дональд Кук», оснащенного системой противоракетной обороны «Иджис». По официальной версии Пентагона, оба корабля вошли в Черное море для проведения совместных учений с румынскими и болгарскими ВМС и флотами ряда других стран НАТО, корабли которых тоже находятся в Черном море.

Кроме того, военное руководство НАТО разработало новые маршруты полетов самолетов ДРЛОиУ системы «АВАКС» в воздушном пространстве Румынии и Болгарии. В настоящее время специалисты МО США рассматривают вопрос об организации их дозаправки в воздухе.

Пентагон предпринимает и определенные действия по повышению обороноспособности ряда европейских стран, не входящих в НАТО. Так, например, недавно с руководством Республики Молдова, на территории которой находятся воинские контингенты РФ, формально выполняющие миротворческие функции, но на самом деле активно поддерживающие, как постоянно бубнит Вашингтон, сепаратистов Приднестровья, Белый дом и военные лидеры США провели консультации по вопросу более широкого взаимодействия. На встрече был обсужден вопрос реализации совместных с США программ по укреплению безопасности молдавских границ. Аналогичную работу по расширению военного сотрудничества МО США ведет и с правительством Грузии.

Как уже отмечалось, третьим направлением деятельности, осуществляемой руководством Белого дома в отношении украинской политики Кремля, являются мероприятия по взысканию с него «реальной платы» за проводимую политику. По заявлению представителя МО США, военная составляющая операции Москвы по присоединению Крыма была хорошо спланирована и эффективно реализована, а ее исполнители реально получали все виды необходимой поддержки как с территории полуострова, так и непосредственно из России. Подобные действия потребовали от Соединенных Штатов и стран Запада, как объявил представитель Пентагона, энергичного и скоординированного ответа. США уже предприняли все необходимые меры для дипломатической изоляции РФ.

Чоллет уведомил членов КВСПП, что в настоящее время в связи с кризисом на Украине его ведомство приостановило военное сотрудничество с Россией в ряде областей, включая проведение совместных учений, двусторонних встреч и запланированных совместных конференций, а также отменило визиты кораблей ВМС США в российские порты. По такому же пути пошли союзники и партнеры Америки. Правда, при этом министры обороны и страны НАТО оставили в неприкосновенности существующие каналы взаимодействия с Москвой, по которым могут вестись переговоры о стабилизации обстановки на Украине.

Хотя США не хотят вступать в конфронтацию с Россией, ее деятельность в Европе и в Евро-Азиатском регионе, подчеркнул военный чиновник, и складывающаяся ситуация в целом требуют от военного руководства Америки пересмотра планов обеспечения военного присутствия в Европе, размещения там воинских контингентов в будущем, проведения совместных учений и организации эффективного обучения военнослужащих стран НАТО взаимодействию в новых условиях. Он напомнил парламентариям слова военного министра Хейгела, который недавно заявил, что основные цели и задачи атлантического союза остаются без изменений, однако Пентагон «рассмотрит новые пути сотрудничества и повышения возможностей и боеготовности ВС альянса».


Директор по стратегическим планам и политике ОКНШ вице-адмирал Пендолф, в свою очередь, заявил, что «захват Крыма Россией» является «вопиющим нарушением международного права» и вновь ставит Европу под «угрозу внешней агрессии» со стороны Кремля, как это было до распада СССР. Своими действиями, объявил адмирал, Москва «отодвинула назад многие десятилетия международного прогресса».

Военные круги США и лидеры Североатлантического союза полностью поддержали реакцию Пентагона на противозаконную интервенцию РФ. Пендолф подчеркнул, что американское военное ведомство оказало необходимую поддержку Украине путем предоставления материальной помощи ее правительству и проведения консультаций по вопросам обеспечения обороноспособности. Пентагон предложил Киеву расширенную помощь по подготовке и обучению украинских военнослужащих. Вице-адмирал также заявил, что МО США в соответствии с действующими договоренностями отправило в некоторые страны Балтии и в Польшу подразделения ВВС, увеличило число патрульных полетов военной авиации в воздушном пространстве Румынии и Польши и направило несколько боевых кораблей в акваторию Черного моря. Кроме того, военное ведомство приостановило двустороннее сотрудничество с МО РФ.

В своем выступлении представитель ОКНШ говорил не только об украинской проблеме, но также затронул и общие вопросы развития ВС РФ общего назначения, которые, как на грани истерики постоянно трубят Вашингтон, многие американские политики и члены ЕС, Кремль намерен ввести на Украину и уничтожить ее новое правительство.

На пике холодной войны, заявил вице-адмирал Пендолф, СССР был реальным противником Запада в глобальном масштабе. Его военная машина была самой реальной угрозой демократическим странам. Под ружьем стояли миллионы военнослужащих. Советская армия была вооружена огромным количеством танков, самолетов и кораблей, а также имела весьма мощную разведку и разветвленную техническую систему сбора разведданных.

После распада Советского Союза в 1991 году военный арсенал России пришел в полный упадок. Недостаточное финансирование ВС привело к их деградации и существенному снижению уровня их боевых возможностей. С приходом к власти Владимира Путина вывод российской армии из кризисного состояния и ее модернизация стали главными приоритетами военной деятельности Кремля. «Вторжение России в Грузию в 2008 году» выявило целый ряд недостатков в военном строительстве, что привело к росту ассигнований на развитие ВС РФ.

Новые подходы российского правительства к развитию ВС дали некоторые положительные результаты. Численность российской армии была сокращена, а ее подразделения стали более мобильны и боеспособны. Расширились, по оценкам директора по стратегическим планам и политике ОКНШ, возможности и возросла боеготовность подразделений видов и родов войск ВС, а их элитные подразделения стали более качественно подготовлены и оснащены. В настоящее время войска России используют более эффективные формы и методы проведения совместных операций.

МО РФ провело ряд мероприятий по структурному преобразованию в войсках, что позволило усовершенствовать систему военного планирования, провести интеграцию воинских контингентов, обеспечить эффективное перемещение войск и их разведывательную поддержку, а также повысило качество управления в тактическом звене.

Москва внесла ряд изменений и в свои доктринальные документы, сделав особый акцент на повышение мобильности войск, использование сил специального назначения и ведение информационной и кибернетической войн. Руководство МО также ввело в практику войск проведение внезапных учений. Учения этого рода, о которых не сообщается задолго до их проведения, имеют двоякое назначение. Они позволяют быстро проверить уровень боевой готовности войск и создать некоторую стратегическую неопределенность для вероятного противника, то есть не позволяют противоборствующим сторонам оценить вероятность и сроки перехода войск от решения учебных задач к ведению реальных наступательных операций.

Пендолф заявил, что на современном этапе Россия имеет военную силу, значимую только в контролируемых ей регионах. «Сегодня Россия является региональной державой, которая может направлять свои ВС только на соседние страны, поскольку она обладает очень ограниченными возможностями силового воздействия в глобальном масштабе», – отметил представитель ОКНШ. Здесь уместно вспомнить, что президент США Барак Обама в своей заключительной речи на прошедшем совсем недавно международном саммите по ядерной безопасности в Гааге, подразумевая украинские события, назвал Россию региональной державой, «которая угрожает некоторым своим соседям». Он также подчеркнул, что «это не проявление силы, а проявление слабости». Глава Белого дома заявил, что Америка не собирается воевать с русскими. «Но это не значит, что Россия не будет изолирована. Россия сегодня намного более изолирована, чем пять лет назад во время войны с Грузией», – констатировал президент США.

Адмирал также подчеркнул, что сегодня российские войска имеют очень неравномерный уровень профессиональной подготовки. Одни подразделения имеют высокий уровень подготовки, а вот военнослужащим других подразделений требуется еще много учиться. Российские войска, по словам Пендолфа, поражены коррупцией и не имеют необходимого МТО и ВВТ, а многие объекты военной инфраструктуры в значительной мере износились и устарели. Причем ограничения в финансировании, демографические и социальные проблемы создают существенные трудности в проведении военной реформы.

Напротив, по словам Пендолфа, ВС США поддерживаются в состоянии готовности к решению самых различных задач в любых регионах планеты. Боевая готовность постоянно заменяющих друг друга подразделений поддерживается на необходимом и достаточном уровне. Контингенты американских войск входят в состав объединенных сил НАТО. Кроме того, военнослужащие Пентагона действуют и в рамках других объединений.

Как сказал директор, «трудно предсказывать военные цели России» в отношении Украины. Однако совершенно ясно, что на ее восточных границах Кремль сосредоточил значительное количество войск. Этот факт очень беспокоит все государства региона и за его пределами. Поэтому Пентагон вместе с европейскими странами очень внимательно следит за всеми перемещениями российских воинских контингентов вблизи Украины.

Он также отметил, что недавно провел беседу с командующим ВС США в Европе и ВГК ОВС НАТО генералом Филипом Бридлавом, который подготовил свои предложения по дальнейшему усилению блока НАТО в Европе. Рекомендации, конкретное содержание которых известно только в общих чертах, касаются вопросов интенсификации процесса проведения военных учений блока, развертывания в районах передового базирования контингентов ВС США в Европе со всем необходимым вооружением, а также наращивание военного присутствия НАТО на морских, воздушных и сухопутных ТВД этого региона.



Практически сразу же после слушаний председатель КВСПП Джон Маккейн направил президенту США открытое письмо с рекомендациями о преодолении кризиса на Украине, которое сопровождалось и секретным вариантом пожеланий парламентариев. Под этими посланиями стоят подписи всех семи председателей подкомитетов, входящих в эту парламентскую структуру, контролирующую Пентагон.

Законодатели утверждают, что практически «война России с Украиной уже началась». Они считают, что «наступило время прекращения разговоров о такой возможности и пора начинать действовать в соответствии с реальными обстоятельствами». Парламентарии указали в послании президенту, что в решении украинской проблемы Европа неизбежно встанет в один строй с Америкой и что «наступило время для демонстрации» этого единства. Бездеятельность Белого дома в противодействии Кремлю только играет на руку Путину и делает весьма вероятным наращивание агрессивных действий России все более вероятным направлением развитием событий на Украине.

В письме также говорится, что глава Белого дома должен без всякого промедления дать необходимые указания министру обороны о повышении степени боеготовности американских войск в Европе, включая развертывание сил передового базирования и подразделений сил быстрого реагирования. По мнению законодателей, отказ федерального руководства от подобных действий может свести на нет все дипломатические усилия США и их союзников по мирному разрешению украинского кризиса и приведет только к его дальнейшей эскалации. Нельзя не отметить, что в настоящее время американский воинский контингент на территории европейских стран, вооруженный самым современным оружием, представляет довольно внушительную силу. Его численность – около 67 тыс. человек.

13 апреля с.г. Маккейн, выступая в программе американского телеканала CBS «Лицом к лицу», заявил, что Белый дом, в связи с ростом напряженности на юго-востоке Украины, должен предоставить в распоряжение ее правительства все необходимые современные вооружения и разработать новый пакет экономических санкций, ограничивающих сферы деятельности российского руководства. По мнению председателя КВСПП, ужесточение правил экономических взаимоотношений Америки и России может оказать существенное влияние на экономическое положение последней, поскольку РФ, как довольно грубо выразился парламентарий, имеющий ярко выраженный антироссийский настрой, является всего лишь «бензоколонкой, замаскированной под страну».

По словам Маккейна, события, происходящие в настоящее время в юго-восточных регионах Украины, являются результатом отсутствия какой-либо действенной реакции американского правительства на присоединение Крыма к России. Он утверждает, что все действия Кремля в отношении Крымского полуострова были вполне предсказуемы, и уверен в том, что на современном этапе все дальнейшие действия Москвы в проблемных регионах Украины тоже можно вполне предугадать.

Конгрессмен рассказал и о том, что много раз обсуждал политическую ситуацию на Украине с ее нынешним правительством. Он сделал акцент на том, что правящие круги этой страны считают, что Америка просто бросила их на произвол судьбы, поскольку не видят никакой помощи со стороны США в разрешении наращивающегося конфликта.

Маккейн также объявил, что сегодня наиболее эффективным курсом действий Белого дома он считает поставку Украине каких-либо легких вооружений, чтобы она была в состоянии противостоять российской агрессии. Кроме того, законник утверждает, что глава Белого дома не только не оказал необходимой помощи Украине, но даже не поддержал ее морально.

Как показывает практика, сегодняшние действия Вашингтона в Европе, в связи с украинским кризисом, во многом соответствуют пожеланиям законодателей. Не отстает от своего хозяина и руководство НАТО. Хотя генеральный секретарь блока Андерс Фог Расмуссен и другие лидеры этой организации неоднократно заявляли, что руководство Североатлантического альянса считает дипломатические акции единственным путем стабилизации ситуации на Украине, сегодня оно с подачи своего заокеанского главы продолжает наращивать военный потенциал в этом регионе. В частности, США и другие страны НАТО отправляют свои боевые корабли и самолеты к российским границам. Но это, по словам главы альянса, еще далеко не все, что намерено предпринять его военное руководство.

16 апреля на заседании Совета ЕС, на котором украинский кризис и возникающие проблемы обеспечения безопасности в Европе обсуждали министры обороны стран, входящих в НАТО, его генеральный секретарь объявил, что руководство блока приняло согласованное решение о проведении необходимых мероприятий по укреплению европейской безопасности. Он, правда, не озвучил каких-то конкретных планов наращивания военного потенциала объединенных сил НАТО. Но совершенно очевидно, что продвижение блока на восток, поближе к России, будет проходить в точности по американскому сценарию, который деятели Пентагона обрисовали на прошедших слушаниях в КВСПП.

Кризис на Украине стал большим подспорьем для США и лидеров НАТО. До сих пор его военная начинка имела весьма условный характер. Существование объединенных ВС блока было, мягко говоря, не совсем оправдано, поскольку с распадом СССР с театров возможной войны ушел главный противник Запада. Но вот забурлила Незалежная, и у альянса появилась хотя бы какая-то причина бороться с военной угрозой. Вашингтон снова нарисовал образ главного врага Европы, с которым надо сражаться не на живот, а на смерть. Кроме того, держатель натовского «общака» теперь получил некоторые аргументы в выдвижении требований к увеличению взносов своих пайщиков в военную кассу НАТО, основной вклад в которую сегодня делает Америка.

Стратегический плацдарм Вашингтона

Американские ученые считают США гарантом безопасности Европы

Владимир Иванов
Обозреватель «Независимого военного обозрения»


Источник: http://nvo.ng.ru/gpolit/2015-06-05/1_platsdarm.html

Антагонизм в отношениях России с ее главными мировыми оппонентами нарастает. 18 мая премьер-министр РФ Дмитрий Медведев подписал постановление о закрытии пути снабжения Международных сил содействия безопасности (МССБ) в Афганистане. Руководству МИД РФ было дано поручение «проинформировать зарубежные правительства об отмене наземного и комбинированного транзита вооружения и техники через территорию России в Афганистан и в обратном направлении».

Официально в документе говорится, что такое решение было принято «в связи с прекращением действия положений резолюции Совета Безопасности ООН 1386» от 20 декабря 2001 года. Но, как полагают российские эксперты, данная акция обусловлена тем, что продолжается постоянное давление на Кремль со стороны Запада и прежде всего со стороны заокеанских политиков и военных, которые непрестанно твердят о том, что Россия является главной угрозой миру на планете. А на этом фоне производится реконфигурация сил блока в Европе, увеличение численности сил быстрого реагирования НАТО и прочие акции, направленные против Москвы. Как считает ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО Михаил Александров, «в условиях жесткого противостояния, которое навязывает нам Североатлантический блок, иметь перевалочный пункт НАТО в самом сердце России – по меньшей мере неблагоразумно». Он считает отказ от транзита правильным шагом.

Позицию руководства Белого дома по противодействию России, развитию ВС и продвижению НАТО на восток довольно активно поддерживает и часть американских ученых. Они тоже считают, что США необходимо наращивать свою военную мощь, поскольку сегодня ВС США не готовы в полном объеме отражать угрозы, исходящие из разных регионов мира, и прежде всего из России, и не способны обеспечить защиту всего спектра национальных интересов страны.


В конце февраля этого года один из ведущих мозговых трестов США, «Фонд Наследие» (Heritage Foundation), работающий и в интересах Пентагона, впервые за всю свою историю выпустил фундаментальный труд под названием «Индекс военной мощи США – 2015» (Index of U.S. Military Strength 2015).

Объем этого доклада составляет 330 страниц. Отныне руководство фонда намерено регулярно давать свои оценки ВС США по состоянию на текущий год. Один из разделов этого документа посвящен общей оценке безопасности европейских стран и важности этого региона для защиты национальных интересов Америки.

Как отмечают составители доклада, сама география зоны ответственности Командования ВС США в Европе показывает, насколько этот регион важен для обеспечения национальных интересов США. В этой части планеты на территории площадью почти 28 млн кв. км, к которой примыкают водные пространства площадью около 34 млн кв. км, находится 51 государство. Сухопутные и водные пространства, безопасность которых обеспечивают воинские контингенты Европейского командования (ЕК), имеют границы с Россией, Арктикой, Ираном, Малой Азией, Каспийским морем и Северной Африкой. Большая часть из перечисленных регионов имеет большой потенциал вероятной нестабильности в не столь отдаленном будущем, что может оказать значительное негативное влияние на национальную безопасность США и на их экономику.

На этой части планеты находятся страны, являющиеся давними и наиболее близкими союзниками Америки, которые следуют «правилам превосходства закона, соблюдения прав человека, открытых рынков и демократии». В течение ХХ столетия, отмечают ученые «миллионы граждан США сражались за свободную и безопасную Европу».

Экономические связи США с европейскими странами имеют для Америки важнейшее значение. Безопасность европейских стран является залогом их экономической жизнеспособности и процветания, а также одним из главных условий обеспечения национальных интересов США. По мнению американских экспертов, присутствие войск Пентагона в Европе уже более 70 лет позволяет поддерживать стабильность ситуации в ней, что дает существенные экономические выгоды как европейцам, так и американцам. На США и 28 стран Европейского союза (ЕС), являющихся торговыми партнерами, приходится почти половина мировой экономики.

Как отмечают специалисты фонда, одной из основных причин важности европейских стран для США является их непосредственная близость к некоторым наиболее опасным и окончательно не разрешившим территориальные споры регионам земли. Авторы доклада утверждают, что страны Южной Европы от западных границ Атлантического океана до Ближнего Востока, до Кавказского хребта и через Россию до Арктики образуют «дугу нестабильности».

Шаткая ситуация с безопасностью в этом регионе определяется демографическими проблемами, высокими ценами на потребительские товары, межгосударственными и внутренними конфликтами, искаженностью и непоследовательностью национальной политики руководства некоторых европейских стран, борьбой за водные и другие природные ресурсы, религиозными противоречиями, революционными тенденциями, терроризмом, распространением ядерного оружия и «замороженными конфликтами».

По морским пространствам европейских стран проходят наиболее важные мировые торговые пути. В Европе сосредоточены значительные энергетические ресурсы и находятся наиболее узкие места каналов товарообмена между различными странами.

Базирование воинских контингентов США в европейских государствах позволяет Америке успешно решать свои задачи и за пределами этих территорий. Последняя волна нестабильности в странах Северной Африки показала важность размещения американских войск в относительной близости к горячим точкам. Так, например, получив приказ о вмешательстве в конфликт в Ливии, ВС США в Европе смогли обеспечить его эффективное выполнение, поскольку в ее южной части располагались хорошо обученные и оснащенные войска.

В свете кризиса на Украине весьма продуктивным оказалось решение о размещении американских солдат в Прибалтике. 600 военнослужащих были направлены Пентагоном из Италии в бывшие прибалтийские республики СССР и Польшу. С авиационных баз Великобритании в Восточную Европу были передислоцированы истребители F-15 и F-16 с пилотами и техниками, комплектами запасных частей, ГСМ и т.д. Без передового базирования американских воинских контингентов в этом регионе развертывание там авиационных подразделений стоило бы существенно дороже и потребовало бы большего времени.

Несмотря на то что последние 10 лет ситуация в Европе оставалась стабильной, существуют некоторые скрытые угрозы возможного возникновения кризисных ситуаций, которые требуют военного присутствия боеспособных воинских контингентов США в этом регионе. Это обусловлено и тем, что возродившаяся Россия повышает свой военный потенциал на восточном фланге НАТО, а Балканы продолжают оставаться районом потенциальной нестабильности. Хотя безопасность европейских стран с 90-х годов прошлого столетия существенно повысилась, все-таки существует потенциальная вероятность возникновения на их территориях вооруженных конфликтов на базе религиозных и национальных противоречий населяющих их народов. Рост напряженности в европейских странах усугубляется застойной экономикой ряда из них, высоким уровнем безработицы и политической коррупции. В 2014 году в Боснии и Герцеговине прошли самые жестокие за последние 20 лет антиправительственные выступления.

Позитивным, как указывают авторы доклада, является тот факт, что Албания и Хорватия стали членами НАТО, а Черногория, Македония, Босния и Герцеговина имеют официальный статус кандидатов в члены альянса. Две первые из этих стран сделали значительные шаги на пути вступления в блок. Однако ситуация в Косово остается крайне неустойчивой, а попытки ЕС примирить Приштину и Белград дали только самые незначительные результаты.

Наиболее взрывоопасной остается ситуация в Республике Сербской (РС), входящей в Боснию и Герцеговину. После перехода Крыма в состав России здесь стали громче звучать голоса сторонников обретения полной самостоятельности. В начале 2014 года по РС прокатилась волна протестов ее населения, обусловленная высоким уровнем безработицы и крайне сложной экономической ситуацией.

Общая численность войск НАТО на Балканах, включая 734 американских военнослужащих на территории Косово, составляет 4555 человек. Однако обеспечение необходимого уровня безопасности в этом регионе все еще очень далеко от конечной цели.

Другой важной составляющей национальных интересов США в Европе является Арктика. Сухопутные и морские районы этого региона входят в состав стран, расположенных на нескольких континентах: Канады, Дании, Финляндии, Исландии, Норвегии, России, Швеции и США. Арктика богата значительными запасами природных ресурсов, включая полезные ископаемые, животный мир и морские биологические ресурсы. По некоторым оценкам специалистов, там находится до 13% еще не разведанных мировых запасов нефти и около одной трети газовых месторождений планеты.

Наблюдаемое в последние годы интенсивное таяние арктических льдов в летние периоды создает определенный вызов США в категориях обеспечения безопасности этого региона и возможностей его экономического освоения. Сокращение ледяного покрова северных морей открывает новые возможности для освоения новых морских путей, туристических маршрутов и районов добычи природных ресурсов. Многие же из сегодняшних морских маршрутов в Арктике находятся на большом удалении от предполагаемых мест залегания природных ископаемых, а их эксплуатация сопряжена со значительными финансовыми затратами и достаточно опасна.

Однако экономические стимулы использования арктических морей крайне высоки и заставляют страны этого региона все более интенсивно отстаивать свои интересы. Так, например, использование Северного морского пути, проходящего вдоль побережья России, позволяет почти на 7,5 тыс. км сократить протяженность маршрута и экономить около 650 тыс. долл. на топливе для каждого судна. Кроме того, в арктических морях нет пиратов и вряд ли они появятся там в будущем.

США, являющиеся арктическим государством, крайне заинтересованы в сохранении стабильности и безопасности в Арктике. Интерес к этому региону обусловлен еще и тем, что четыре из пяти стран Европы, имеющих северные территории, входят в состав НАТО.


В последние годы экономическая ситуация в Европе характеризуется определенной нестабильностью. Это обусловлено долговым кризисом, который никак не могут преодолеть южноевропейские страны. Экономические свободы европейских стран подрываются неоправданными государственными расходами на поддержание достигнутого относительно высокого уровня жизни населения, что препятствует росту производительности труда, а также увеличению числа рабочих мест и появлению новых профессий. Такая ситуация ведет к стагнации экономики, демографическому спаду и быстрому росту долгов населения.

Многие европейские страны не принимают действенных мер по сокращению расходов своих граждан. Кроме того, многие представители европейской элиты считают, что проблемы Европы обусловлены ее объединением и внедрением неэффективных принципов экономической политики. Это приводит к росту националистических настроений. В 2014 году радикальные левые и правые партии достигли ощутимых успехов на государственных выборах и выборах в Европарламент.

Кипр, Греция, Ирландия, Португалия и Испания получили миллиардные кредиты от своих коллег по еврозоне и Международного валютного фонда. Лидеры ЕС активно ищут пути сохранения финансового единства еврозоны, но не рассматривают глубинные причины кризиса. Страны – должники ЕС в обмен на финансовую помощь пытаются ввести жесткую экономию, но их население выступает против подобных мер. Кроме того, в ЕС разгорается и структурный кризис, в результате которого союз может просто распасться. А это крайне невыгодно ведущим европейским странам и Америке.

Потенциальное влияние, которое кризисы в ЕС могут оказать на США, делают сохранение экономической стабильности в Европе как никогда важным фактором. Эти кризисы могут трансформироваться в угрозу общеевропейской безопасности. Так, например, нестабильность или гражданские беспорядки в Греции, причиной которых может стать дефолт или ее выход из еврозоны, могут распространиться на многие балканские страны. Сегодня достаточно трудно предсказать, отмечается в докладе, конечное влияние этих кризисов на европейскую безопасность. Однако подобный сценарий вполне реалистичен. Это свидетельствует о крайней важности обеспечения региональной безопасности в Европе и необходимости эффективной защиты национальных интересов США.

Для Европы крайне важна энергетическая безопасность и свободные коридоры торговли углеводородами. Значительная часть таких коридоров находится на периферии ЕС, и к ним примыкают наиболее опасные и нестабильные регионы. Экономики европейских стран существенно зависят от нефти и газа, транспортируемых через Кавказ и по некоторым довольно узким морским трассам. Грузия, расположенная в южной части Кавказа, имеет стратегическое военное и экономическое значение, и сегодня она крайне важна для США.

В своем документе американские специалисты предсказали возможный отказ России от соглашений по транзиту через нее вооружений и предметов снабжения МССБ в Афганистане. Так недавно и произошло. Грузия предложила США и НАТО свои услуги в решении этой проблемы. Эксперты фонда считают транзитные маршруты через Грузию в Афганистан наиболее короткими и экономически эффективными. Кроме того, полагают авторы доклада, Тбилиси может сыграть решающую роль в выводе контингентов войск стран НАТО из Афганистана. Свою помощь в открытии новых транзитных путей Белому дому предлагают и некоторые другие страны бывшего СССР.


США имеют широкий круг многосторонних и двусторонних отношений с европейскими странами. Первой и наиболее важной структурой взаимодействия США и ЕС является Североатлантический альянс. Этот союз стал важнейшим и самым эффективным военным объединением в мире. В соответствии с Атлантическим договором и другими соглашениями с европейскими странами Пентагон имеет возможность вести боевые действия с территории Европы.

Союз НАТО, позволивший консолидировать силы Запада в борьбе с СССР, позволил США навсегда обосноваться в Европе. В годы холодной войны перед блоком стояла одна главная задача: противодействие Варшавскому договору. Сегодня советского вооруженного объединения больше не существует, и Альянс стал одним из важнейших инструментов поддержания мира на земле, хотя его руководство все еще пытается четко сформулировать свои задачи на современном этапе. В 90-х годах страны блока провели миротворческие операции на Балканах. С 2002 года их войска действуют в Афганистане. Они также ведут борьбу с пиратами в районе Африканского Рога. Действия НАТО в Ливии привели к крушению режима Муаммара Каддафи. Все это, утверждают эксперты фонда, помогало и помогает поддерживать стабильность в мире.

С1949 года НАТО остается стержневой структурой трансатлантического сотрудничества в сфере безопасности и будет оставаться таковой в обозримом будущем. Вывод войск НАТО из Афганистана, по мнению лидеров некоторых союзных стран, может означать его ненужность. Однако сегодня как раз наступило такое время, полагают американские специалисты, когда блок должен снова консолидировать усилия на решение своей главной задачи – обеспечения коллективной безопасности.

Даже после завершения миссии в Афганистане перед странами блока будет стоять множество задач, которые они должны решить для противодействия угрозам XXI века в зоне Северной Атлантики. К таким задачам относится предотвращение распространения ядерного оружия, организация защиты от кибератак, обеспечение энергетической безопасности и создание эффективной системы ПРО.

На современном этапе Россия является большой угрозой безопасности европейских стран. Так думают многие члены Альянса, особенно те из них, которые после Второй мировой войны попали в сферу влияния СССР, были «незаконно включены в Варшавский договор» и жили за железным занавесом. Лидеры этих стран утверждают, что современная политика Кремля угрожает их суверенитету и даже физическому существованию.

Однако, несмотря на растущую угрозу интересам всех европейских стран со стороны России, военное сотрудничество некоторых из них, взаимодействие и готовность к проведению совместных боевых действий оставляют желать лучшего. Западноевропейские страны НАТО практически готовы к проведению совместных операций и в ходе учений постоянно повышают свои профессиональные навыки. А вот не входящие в блок страны Центральной Европы не имеют достаточных сил и средств, чтобы совместно с войсками Альянса противостоять условному противнику, под которым, конечно же, подразумевается Россия. Правда, составители доклада подчеркнули, что в случае возникновения кризисной ситуации в Европе США все же могут столкнуться с нехваткой численности объединенных воинских формирований союзнических сил, а также с определенными различиями в доктринальных положениях и с некоторыми отличиями в формах и методах проведения операций.

Более того, полагают авторы документа, подготовка ВС НАТО в Европе должна быть переориентирована от получения навыков ведения контртеррористических операций к овладению способами ведения совместных масштабных боевых действий. В течение последних лет войска НАТО проводили совместные учения, в ходе которых они учились бороться с террористами в Афганистане. Теперь необходимо регулярно готовиться к совместным действиям по обеспечению безопасности в соответствии с требованиями пятой статьи Договора о коллективной безопасности стран Атлантического содружества. Такие учения являются ключевым элементом обеспечения коллективной безопасности и непрерывности сотруднических отношений.

Сегодня существуют угрозы территориальной целостности стран НАТО невоенного характера, к которым они еще не готовы. Так, например, самой большой опасностью для прибалтийских стран могут стать не русские танки, а финансовые возможности России, пропагандистские акции и создание на их территориях НПО и других групп по защите интересов Кремля, которые будут подрывать государственные устои этих стран. События на Украине показали, как эффективно могут действовать эти асимметричные методы, особенно если они применяются совместно с внедрением сухопутных воинских контингентов на территорию противостоящего агрессии государства.


Адекватное финансирование ЕК и выделение необходимых средств на проведение совместных учений являются только частью проблем НАТО. С окончанием холодной войны оборонные расходы стран блока существенно снизились. Многие страны ЕС считают, что теперь им не надо использовать свои ВС в случае возникновения кризисных ситуаций.

Как военный союз НАТО может сохранить свою мощь только в том случае, если входящие в него государства обладают необходимым военным потенциалом. Из 28 членов блока 26 являются европейскими странами. Общая численность армий стран блока составляет более 2 млн человек. Однако, по некоторым оценкам, только 100 тыс. из них, то есть 5%, могут быть развернуты за пределами национальных границ.

В докладе указывается, что следствием российской агрессии на Украине стала переоценка рядом стран Альянса объемов своих военных расходов. Руководство Республики Чехия объявило об увеличении своего военного бюджета с 1 до 1,4% ВВП. Польша, расходующая на оборону 1,95% ВВП, к 2022 году должна реализовать программу модернизации ВС, на которую планируется израсходовать 42,7 млрд долл. В 2014 году военный бюджет Норвегии был увеличен на 370 млн долл. и составил 7,2 млрд.

Страны Балтии тоже планируют увеличить свои военные расходы. Бюджет военного ведомства Латвии к 2020 году должен возрасти с 0,9 до 2,0% ВВП. Литва, которая сегодня тратит на оборону 0,8% ВВП, планирует ежегодно увеличивать свой военный бюджет на 0,1% и довести его до 2,0%. Эстония, расходующая в соответствии с требованиями НАТО 2,0% ВВП, планирует увеличить свой военный бюджет с 524 млн долл. в 2014 году до 665 млн долл. в 2018 году.

Сегодня только незначительная часть стран НАТО тратит на оборону средства, необходимые для поддержания на должном уровне своих армий. Их военные расходы после окончания холодной войны постоянно сокращались. За эти годы общие ассигнования стран блока на оборону сократились на 15%. За это же время бюджет МО РФ вырос на 31%.

Сокращение оборонных расходов стран НАТО ведет к тому, что большая часть из них просто не имеет возможности участвовать в военных операциях блока. Так, в миссии в Ливии смогла принять участие только половина стран Альянса. И лишь третья часть из них выразила готовность участвовать в операциях по нанесению воздушных ударов по ней. Но воинские формирования тех стран, которые участвовали в этой акции, быстро исчерпали свои боезапасы и оказались практически безоружны.

Наиболее важным из своих союзников по НАТО Белый дом считает Великобританию. Вашингтон и Лондон следуют принципам либеральной демократии, рыночной экономики и соблюдения прав человека. Обеим странам угрожает антизападная политика возрождающейся России, мировой терроризм, постоянно растущие масштабы кибератак, ядерная программа Тегерана и начавшаяся в 2011 году дестабилизация обстановки на Ближнем Востоке. Тесное сотрудничество двух стран, продолжающееся со времен Второй мировой войны, дает, как утверждают эксперты, уникальные результаты.

Среди других членов блока, ВС которых должны были бы иметь первостепенное значение в обеспечении коллективной безопасности в Европе, эксперты фонда называют Германию и Францию. Однако каждая из них занимает свою позицию.

Германия играет очень скромную роль в решении глобальных проблем безопасности, поскольку ее руководство крайне неохотно принимает решения об отправке своих воинских формирований за пределы страны и делает это только после продолжительных и довольно острых дебатов в бундестаге.

Франция, сохраняющая самостоятельность в вопросах военной политики и независимость своих стратегических ядерных сил от НАТО, продолжает реформировать ВС и значительно сокращать их численность. Французскому правительству, несмотря на сопротивление компаний национального военно-промышленного комплекса, руководители которого играют главные роли в политической жизни страны, все-таки удалось сократить ряд военных заказов, отсрочить платежи по некоторым уже заключенным контрактам и пересмотреть содержание некоторых заявок на заказы ВВТ. Все это, считают авторы доклада, ведет к снижению значимости Франции для НАТО.


На пике военного присутствия США в Европе, в 1953 году, численность американских войск, базировавшихся в 1200 пунктах дислокации, составляла 450 тыс. человек. После окончания холодной войны с 1990 по 1993 год число американских военнослужащих было снижено с 213 до 122 тыс. В этот период СВ США располагались на 42 военных базах, которые обслуживали более 95 тыс. военных и гражданских специалистов Пентагона.

В настоящее время МО США реализует программу сокращения своих военных баз в Европе. Пентагон намерен сохранить свое присутствие на 17 военных базах в Германии, Италии, Великобритании, Турции и Испании. Следует отметить, что в 1990 году только Сухопутные войска США в Европе дислоцировались в 850 пунктах. В настоящее время численность мест дислокации подразделений всех видов ВС США составляет 350 единиц.

Сегодня существует три типа объектов военного назначения в зоне ответственности ЕК США. Прежде всего это крупные военные базы с хорошо развитой инфраструктурой, на которых постоянно находятся воинские формирования Пентагона. Кроме того, в Европе развернуты пункты передового базирования, на которых располагаются периодические меняющиеся воинские подразделения. Численность войск, дислоцирующихся в этих пунктах, в зависимости от ситуации может увеличиваться и оснащаться ВВТ в соответствии с требованиями обстановки. В странах НАТО существуют также и так называемые пункты совместной дислокации, на которых постоянно базируются только малочисленные подразделения Пентагона. На некоторых из них присутствие военнослужащих США носит временный характер, а сами пункты комплектуются и обслуживаются подразделениями национальных ВС.

Главными областями деятельности ЕК является проведение совместных операций, организация международного военного сотрудничества и обеспечение интеграции европейских стран в сфере обеспечения трансатлантической обороноспособности и национальной безопасности США в этом регионе.

ЕК обеспечивает решение целого ряда задач, включая поддержание высокой боевой готовности войск и возможностей по решению стратегических задач, сохранение уровней стратегического партнерства и взаимодействия, достигнутых за последние 10 лет, и также сохранение военной структуры и боеспособности ВС НАТО. Кроме того, руководство ЕК должно обеспечить эффективное противодействие транснациональным угрозам, развивать и укреплять военные связи со странами Леванта и другими государствами средиземноморского бассейна, откорректировать стратегические планы в связи с агрессией России на Украине и расширить взаимодействие с центральноевропейскими и восточноевропейскими членами НАТО и с партнерами Альянса.

Как в свое время, возглавляя ЕК США, заявил американским сенаторам адмирал Джеймс Ставридис, «присутствие в Европе в силу ее географической важности» крайне необходимо Америке. Он отметил, что ЕК обеспечивает поддержку Центрального и Африканского командований ВС США. И именно Европа, по мнению адмирала, является той стратегической платформой, с которой ВС США могут действовать как внутри нее, так и в соседних регионах.